Новогодний бой (с иллюстрациями)
Шрифт:
Позднее я обнаружил, что подобные вещи происходят, когда некоторые люди настраивают его. Эти люди, совсем не разбирающиеся в сути дела, навязывали ему свое мнение. И он всегда принимал их точку зрения, вероятно, желая — как я говорил себе позднее — проверить, правда ли все, что ему говорят».
После начала войны Редер отметил: «Фюрер стал более нервным. Он приходил в ярость, если кто-то выражал несогласие с его мнением или в случае каких-либо происшествий, например, аварий на кораблях. Его окружение настраивало его перед тем, как я получал возможность объяснить ему суть дела. Это повторялось снова и снова. Неприятные сцены продолжались и вконец измучили меня.
Одним из наиболее болезненных пунктов фюрера были крупные корабли. Он всегда нервничал, когда они выходили в открытое море для рейдов против судоходства противника. Потерю корабля он считал колоссальным ударом по своему престижу. Подобные происшествия его чрезвычайно возбуждали. Так продолжалось до конца 1942 года.
Именно тогда я потерпел полное поражение на совещании по вопросам, касающимся Норвегии, Франции и, прежде всего, России. На меня произвело особенное впечатление то, что при заключительном анализе он больше слушал партийных функционеров вроде Тербовена, а не старого офицера. Возникло положение, которое нельзя было терпеть долго.
Одной из основных черт характера фюрера была страшная подозрительность, недоверие ко всем и вся. Особое недоверие вызывали старые офицеры, которые начали службу в императорской армии. Гитлер упорно подозревал, что в глубине души они не разделяют его взглядов…»
Эрих Редер был одним из этих «старых офицеров», везде и всегда он прежде всего был моряком и стратегом.
Он родился недалеко от Гамбурга в 1876 году в семье мелкого чиновника. Редер начал службу на флоте в 18 лет. В 1910 году ему повезло, когда он стал штурманом яхты кайзера «Гогенцоллерн». Хотя он прослужил там недолго и не стал командиром корабля, он очень хорошо использовал свой пост. Редер познакомился с кайзером и завоевал его симпатии. На «Гогенцоллерне» он познакомился с адмиралом Францем Хиппером. Когда началась Первая Мировая война, Хиппер взял Редера к себе начальником штаба. Вместе с Хиппером Редер участвовал в Ютландской битве.
После войны Редер не сумел, как и многие из его, товарищей-офицеров периода Веймарской республики, уловить происходящие политические перемены. Хороший штабной офицер не всегда хороший политик. Свою политическую наивность он продемонстрировал во время капповского путча, когда открыто предложил офицерскому корпусу поддержать Каппа. Но мятеж провалился, и Редер стал одним из тех, кому пришлось платить за это. Впрочем, он отделался довольно дешево, и это наказание, несколько неожиданно, принесло Редеру определенную пользу. Его на 2 года отправили в «ссылку» — работать в департаменте архивов флота.
Редер был проницательным человеком и хорошо использовал двухлетнее бездействие. Он понял, что мощный флот может служить опорой энергичной внешней политики. В этом его убедил опыт последних 100 лет истории Германии. Страна за этот период участвовала в 6 войнах, 2 из которых завершились сокрушительными поражениями, и материала для анализа было более чем достаточно.
Редер сформировал свои собственные взгляды на стратегические задачи германского флота. Например, он считал, что Германии требуются крейсера. Так как у нее больше не осталось заморских баз, в качестве оружия торговой войны он предполагал использовать крейсера с очень большой дальностью плавания. Редер написал работу по крейсерской войне, которая позднее стала образцовым учебником по данному вопросу.
В 1922 году Редер вернулся к активной деятельности. Он стал контр-адмиралом и был назначен инспектором учебной подготовки. Его звездный час наступил, когда Редер сменил адмирала Ценкера на посту главнокомандующего. Он занял этот пост 1 октября 1928 года и приступил к решению трудной задачи возрождения флота. Он был одним из немногих людей в Германии — а может, и единственным, — кто мог успешно решить ее.
Когда в январе 1933 года Гитлер пришел к власти, став рейхсканцлером, Редер заверил нацистов в своей преданности, а в обмен получил свободу рук при строительстве нового флота. Версальский договор, который ограничивал размеры и состав флота, был отброшен в сторону. Вместо него в 1935 году был подписан англо-германский морской договор. Впрочем, и его условия Германия не соблюдала.
В результате в 1936 году Великобритания и Соединенные Штаты оказались в жестких рамках различных договоров, ограничивающих размеры их флотов, а Германия считала себя свободной от всех обязательств.
Хотя Редер на посту главнокомандующего флотом действовал просто блестяще, он не имел никакого влияния на Гитлера. Профессиональный военный и очень умный человек, он резко отличался от личностей, входивших в «совет» Гитлера. Может быть, и это послужило причиной того, что флот не поддерживал нацистское движение с первых дней его существования. Ни один морской офицер не входил в группу бандитов и убийц, собравшуюся вокруг Гитлера, — таких, как Геринг, жестокий садист Гимлер, колченогий «интеллектуал» Геббельс, или Зепп Дитрих, кровавый убийца, возглавлявший охрану Гитлера. Позднее он стал генералом СС.
Редер не принадлежал к тем, кто с тоской вспоминал блаженные дни борьбы за власть, митинги, драки, заговоры, ожидание, натиск. Хотя сам Гитлер в годы войны не раз с наслаждением вспоминал это время.
Здесь следует сделать одно отступление, которое несколько прояснит отношение Гитлера к флоту. Хотя он и стал главнокомандующим, в душе он так и остался ефрейтором. И вот, во время одной из бесчисленных ночных бесед Гитлер рассказал, как в годы Первой Мировой он «получил шанс совершить короткое путешествие на подводной лодке. Подтянутые, щеголеватые моряки выглядели, как на смотру. Было просто стыдно находиться среди них. Я полагаю, что сухопутчики всегда испытывают некий комплекс неполноценности в присутствии моряков».
Наверное, не всю вину за сложившиеся отношения следует возлагать на Гитлера. В характере Редера были черты, которые мешали ему на посту главнокомандующего ВМФ. Он не обладал даром убеждения или необходимой настойчивостью, когда требовалось навязать собеседнику свое мнение.
«Это могло сдерживать развитие сотрудничества между флотом и Люфтваффе, а вдобавок ограничивало влияние Редера на Гитлера. Если судить по выдержкам из военного дневника Редера, в своем стремлении обойти острые углы он часто принимал желаемое за действительное. Небрежный кивок Гитлера он считал знаком согласия, и это приводило к недопониманию.
Мы здесь уже отмечали, что Гитлер не всегда искренне вел себя с Редером. Иногда, когда Редер встречался с Гитлером один на один, ему удавалось преодолеть свою сдержанность и переубедить Гитлера серьезностью своих аргументов. К несчастью, как только он покидал ставку Гитлера, другие личности пользовались его отсутствием, чтобы внушить фюреру прямо противоположную точку зрения…»
Наверное, пока автомобиль петлял по лесной дороге, направляясь к Вольфшанце, адмирал Редер планировал, что он скажет Гитлеру. Скорее всего, он собирался объяснить, как проходил бой, извиниться за задержку с доставкой рапортов, убедить в необходимости сохранить флот…
Однако на самом деле все получилось иначе. Когда он оказался перед Гитлером и Кейтелем, ему просто не дали возможности открыть рот. Вместо этого Гитлер разразился очередной речью.
Следующий отчет о встрече был написан лично Редером.
«Фюрер полтора часа говорил о той роли, которую играли прусский и германский флоты после их создания. Сначала германский флот создавался по образу и подобию английского и не сыграл никакой роли в войнах 1864, 1866 и 1870–71 годов. Первой реальной, заслугой германского флота стало создание миноносцев. Принимались специальные меры для совершенствования этого оружия. В последнюю войну самой важной составляющей германского флота были подводные лодки, то же самое происходит и сегодня.
Флот Открытого Моря не внес заметного вклада в борьбу в годы Первой Мировой войны. Стало привычным обвинять кайзера в бездеятельности флота, однако это несправедливо. Настоящей причиной было то, что флоту не хватало людей, полных решимости сражаться при поддержке кайзера или без таковой. В результате этого бездействия огромная военная машина простаивала и бездельничала, тогда как армия постоянно вела тяжелые бои.
Революция и затопление флота в Скапа Флоу также не делают чести германскому флоту [31] . Флот всегда стремился тщательно подсчитывать количество кораблей и матросов перед тем, как вступить в бой с противником. Армия никогда не действовала подобным образом. Как солдат, фюрер требует, чтобы после того, как наши силы вступили в битву, сражение продолжалось до достижения результата.
В настоящее время сложилась критическая ситуация. Поэтому все силы, весь личный состав и вся техника должны быть брошены в бой. Мы не можем позволить себе, чтобы наши тяжелые корабли месяцами бестолку стояли на якорях. Им требуется постоянное авиационное прикрытые, а также помощь многочисленных малых кораблей. Аналогичное положение может сложиться и при вторжении союзников в Норвегию. Авиация будет более полезна для ударов по флоту вторжения, чем для защиты нашего собственного флота. По этой причине фюрера не особенно тревожит возможность того, что противник сумеет высадиться.
До сих пор почти всю тяжесть борьбы несли на себе легкие силы флота. Когда тяжелые корабли выходили в море, легкие силы сопровождали их. Не большие корабли защищают малые, а совсем наоборот [32] .
Так как Балтика оказалась густо заминирована, большие корабли оказываются все больше и больше стеснены в своих действиях. Береговая оборона может очень эффективно использовать тяжелые корабельные орудия. Тяжелые орудия, установленные в тех пунктах, где наиболее вероятна крупномасштабная высадка, вполне могут помешать такой операции. В этой связи следует рассмотреть район Северного моря. Не будет считаться унижением для флота, если фюрер прикажет разобрать тяжелые корабли. Это будет совершенно разумным поступком расформирования абсолютно бесполезных воинских частей. В качестве параллели можно назвать расформирование армией кавалерийских дивизий. Фюрер также отметил, что итальянский флот использует команды тяжелых кораблей для пополнения экипажей эсминцев.
Флот должен ответить на следующие вопросы:
1. Должна ли завершиться достройка 3 запланированных авианосцев? Должны ли быть переоборудованы в авианосцы другие корабли? Кто лучше подойдет для этого, «Хиппер» и «Принц Ойген» с их высокой скорость или «Лютцов» и «Шеер» с их большой дальностью плавания? Если увеличить длину корпуса карманных линкоров, смогут ли они развить более высокую скорость, и появится ли возможность установить более длинную полетную палубу?
2. Где именно на суше следует установить тяжелые орудия этих кораблей?
3. В каком порядке следует списывать корабли? Вероятно, первым будет «Гнейзенау», так как он не может войти в строй ранее конца 1944 года. Следующими, вероятно, должны стать другие корабли, находящиеся в ремонте. Личный состав этих кораблей останется в ведении флота.
4. Может ли быть расширена и ускорена программа строительства подводных лодок, если тяжелые корабли будут ликвидированы? Главнокомандующий флотом должен подготовить меморандум с ответом на эти вопросы. Он будет иметь важное историческое значение. Фюрер изучит документ самым тщательным образом.
Главнокомандующий флотом не имел никакой возможности вмешаться в этот диалог. У него создалось впечатление, что хотя фюрер и назвал свое решение окончательным, все-таки может пересмотреть его, если будут представлены серьезные аргументы. В ответ на вопрос главнокомандующего, следует ли отправить «Шарнхорста» и «Принца Ойгена» в Норвегию, фюрер ответил, что согласен. В настоящее время оборону Норвегии следует усилить максимальным образом.
Во время частной беседы между главнокомандующим флотом и фюрером главнокомандующий попытался изложить причины неполадок в системе связи 31 декабря — 1 января… Главнокомандующий подчеркнул, что Кумметц и остальные командиры выполняли полученные письменные приказы. Приказы РВМ поставили жесткие рамки операции».
31
Молодой мичман Р. Сент-В. Шербрук в то время служил на линкоре «Канада» и видел, как германский флот идет сдаваться.
32
Это замечание Гитлера показывает, что он ничего не понимает в морской стратегии.