Чтение онлайн

— Течешь, для меня, — стонет, прикрывает глаза, наслаждается процессом, — от меня течешь.

Я смущаюсь и краснею. Хорошо, что в комнате не так светло, хоть свет уличных фонарей и светит в окно, но не так, чтобы можно было увидеть цвет моего лица.

Боже, как это объяснить не знаю. Посторонний человек, да именно посторонний для меня, я же его совсем не знаю! Только как шефа и все! Однако теку сейчас под ним, для него. Готова и хочу уже принять в себя его твердый член.

— Хочешь его? — спрашивает и не дожидаясь ответа резко входит, глубоко, до основания, вызывая из моего рта громкий стон. Дыхания останавливается от неожиданности. Приятная дрожь проходит по телу вместе с болью между ног. Все таки я никогда не смогу принять этот огромный член в себе. Он не помещается во мне. Он создан не для меня. Мне больно, но и приятно одновременно.

— Боже..-я прикрываю глаза, упираюсь ладонями в его грудь, он же наклоняется и целует мои щеки.

— Сейчас ты привыкнешь к нему и боль уйдет… — говорит хриплым голосом, — ты только дыши.

Герман покрывает мое лицо поцелуями, потихоньку спускаясь по шеи к грудям. Не шевелится, член замер во мне.

— Расслабься, — добираясь до моей груди он целует и втягивает в рот сосок, нежно сосет, облизывает, ласкает по-особому нежно, отчего тело начинает покалывать, будто в кожу воткнули сотни иголок, которые доставляют невероятное удовольствие, от чего я стону и дышу чаще, шире раздвигаю ноги, даю понять Герману что готова, чтобы он начал двигатся. Он не медлит, руками поднимает мои ягодицы и начинает вколачивать в меня очень быстро и часто, словно боясь, что не успеет.

— Боже… — я впиваюсь в его волосы, тяну к себе его рот и сама впиваюсь в его губы, нахожу язык, нежно сосу. го движения все чаще и глубже, я стараюсь двигаться в такт его движениям, хотя он сам все контролирует, держа меня под ягодицы.

— Ты супер детка! Я никогда не смогу насытится тоой. Тебе хорошо, я чувствую как вся горишь и течешь.

Самоуверенный гад.

— Это в последний раз, больше не прикоснешься ко мне.

— Что? — он резко останавливается, выходит из меня, переворачивает меня на живот, — встань на колени.

В его руках я как марионетка, а потому беспрекословно выполняю его приказы.

— Пригнись в спине, — я упираюсь руками о матрас, хватаюсь за простынь и шире расставляю ноги.

— Мамочки! — кричу и дрожу, когда он одним движением входит сзади.

Он хватает меня за бедра, заставляет двигаться, качаться взад вперед. О удовольствия мы то ли рычим, то ли стонем не понятно, но наслаждаемся, несмотря на боль и жжение в промежности я кончаю громко, с криками. Дрожу, коленки трясутся, волна наслаждения долго не покидает мое тело. Герман совршает заверащюшие толчки и с громким рычанием кончает в меня. Падает на меня, целует и целует мое тело, где только достают его губы.

— Встань и выйди с меня, — еле выговариваю, — ты очень тяжелый.

— Прости, — он скатывается на бок, тянет меня к себе, прижимает. Гладит мое тело, громко дышит в шею, чем вызывает мурашки.

— Сейчас я отдышусь и ты мне все объяснишь!

— Как скажешь! — он подрывается с места, берет меня на руки и несет в ванную.

— Что ты делаешь?

— Как ты думаешь? — н ставит меня под душ и включает воду.

— Ты слишком много себе позволяешь! Прекрати, Герман!

— Останови меня, если сможешь, — с этими словами он берет мой гель для душа и намыливает меня, потом себя. Я стою, как завороженная. Сопротивляюсь, когда он доходит до моей промежности.

— Я сама! — почти кричу, а он смеется.

Потом ставит меня раком, заставляя прогнутся в спине, упереться о кафельную стену руками, он имеет меня сзади, именно имеет, под струями воды мы кончаем одновременно. Я обямкщая и дрожащая после фееричного оргазма, сползаю на пол, Герман вместе со мной, крепко удерживая мое тело.

Смываю с себя пено, которое наносил опять ОН, жуткий, самоуверенный тип, надеваю пушистый халат и пулей вылетаю с душа, под смех Германа.

Пока он принимает душ, я быстро одеваюсь, несмотря на поздний час, обматываю волосы в полотенце, сушить сейчас нет времени. Вот провожу его и высушу!

Герман выходит из душа в одном только полотенце, обмотанном вокруг бедер. Капельки воды скатываются по волосам, спускаясь по еши и вискам.

— Твои вещи в комнате, на стуле, одевайся и уходи! — в его сторону даже не смотрю, — и никогда не смей больше появляться в моем доме, тем более прикасаться ко мне. Как вообще ты смог открыть дверь????? — моему возмущению нет предела, но ему ровно на мои слова, он двигается в мою сторону, нахально улыбаясь. Я отхожу назад, пока не упираюсь о столешницу Он подходит впритык, ставит руки по обе стороны от меня на стол.

— Я тебе звонил… сотни раз, — целует в щеку, потому что я отворачиваюсь, когда его губы приближаются к моим, — много раз, миллион раз, — целует еще, увернуться мне просто некуда, я лишь способна толкать его грудь ладонями, но он как неподвижная стена, — ну кое-кто решила поиграть моими нервишками, за что сейчас и поплатится, — целует еще и еще, через слово поцелуи, — а я хотел к тебе. Тебя хотел, как полоумный примчался сюда, звонил в дверь, но толку ноль, стучал, пока твоя злыдневая соседка не выскочила на лестничную площадку и не пригрозила вызвать полицию. Мне ровно на полицию, знаешь же, просто не хотел в праздничные дни суету наводить. Я дождался пока она ушла и взломал замок. Мы с ребятами еще в детстве научились взламывать замки невидимками, шпильками для волос, чем придется, что попадет под руку.

— То есть теперь я не смогу скрыться?

— Дверь закрыта не переживай, я сам смею замок.

— Конечно сменишь! Ты же взломал! — кричу на него, а он смеется, — но не сейчас и не сегодня. Сейчас ты уйдешь. Иди одевайся.

— Не накормишь?

— Нет! У тебя там гости, накормят. Уверена.

— Я голодный, имей совесть.

— Я имею совесть, пока не убиваю тебя за поломку имущества и… проникновение- но договорить не успеваю.

— В твою прекрасную киску? — нахал. Он хватает меня под ягодицы и сажает на стол. Я от неожиданности кричу и луплю его по спине, — тише ты. Если не накормишь, оттрахаю тебя на этом столе, — я понимаю всю серьезность его слов, так как чувствую его твердый член на своем бедре. Он им тыкает меня, словно может проткнуть. От понимая, как он возбужден, опять, мне становится страшно. Потому что между ног болит. Я больше не хочу, не смогу выдержать его проникновения.

— Грубиян! Отпусти меня!

— Не я могу отпустить, понимаешь!?

— Я тебя накормлю, только отпусти. И..покушаешь и уйдешь.

— Ты меня выгоняешь?

— Да! — я спрыгиваю, наливаю ему бульона, который приготовила мама. Ставлю в микроволновку, — иди оденься или ты голый будешь кушать?

— Я в полотенце, не голый, — он выдвигает стул, садится.

— Котлеты будешь?

— Буду. Я вчера много выпил, сегодня ничего не ел. Голодный как волк. Но больше я хотел тебя.

— Меня подробности не интересуют. Поешь и уходи.

Ставлю перед ним суп, котлеты и салат.

— А хлеб?

Герман уплетает за обе щеки, я все это время стою, наблюдаю молча.

— Как ты себя чувствуешь? Температура поднимается еще?

— Поздновато, не считаешь, интересоваться после всего моим здоровьем.

— Отвечай.

— Уже намного лучше, — зеваю, потому что спать хочу. После всех оргазиов, тело обмякшее и расслабленое, требует отдыха. БОльше ни на что я не способна. Но как я ошибаюсь, не зная еще что меня ждет впереди.