Чтение онлайн

Нет, спасибо.

— Он приставал ко мне, Ричард. Он заставил меня чувствовать себя некомфортно…

— Такова жизнь, Эбигейл. Вот как ты играешь в эту гребаную игру. Вот почему ты никогда ничего не добьёшься в жизни, делая чертовски дерьмовый макияж, как какая-то недоучка. — Он поворачивается ко мне, теперь уже полностью, ярость и гнев в его глазах.

Я никогда не боялась мужчин.

Сейчас я думаю, что есть шанс, что я могу бояться.

— Нелепо. Ты делаешь гребаный макияж, Эбби. А я? Я меняю жизни. Я беру людей, которым грозит двадцать лет, теряющих свои состояния, и спасаю их. — Его палец упирается ему в грудь, делая ударение. — Я что-то меняю. А ты? Ты, блять, играешь в переодевалки за минимальную зарплату на долбаном Лонг-Айленде.

Слеза падает с моих ресниц, падает на корсет и образует тёмное пятно, которое распространяется на шелковистую ткань.

— Я не могу этого сделать, Эбби. Мне нужно более серьёзно относиться к своему будущему. С тобой было весело, но я не могу довольствоваться весельем.

Довольствоваться.

Это слово должно быть безобидным, но злой умысел превращает его в нечто такое, что прорезает кожу, мышцы и кости — прямо к моему сердцу.

Это слово что-то меняет во мне.

Оно обрывает последнюю ниточку, удерживающую мечты о том, что я буду идеальной женой для этого мужчины.

А поскольку он мужчина, и, судя по всему, дерьмовый, он не видит, что мой мир рушится вокруг меня. Он не видит, как моя самооценка и будущие мечты превращаются в пыль.

— В конце года меня назначат партнёром. Ты знаешь, что это то, над чем я работаю. Мне нужно, чтобы Мартинес и мой дедушка увидели, насколько серьёзно я к этому отношусь. Это? — Его глаза блуждают по мне. — Не вписывается в эту картину.

И хотя логическая сторона меня понимает, что происходит, сторона, которая является просто моими эмоциями, не понимает.

— Но… мы были вместе четыре года, — говорю я. Он вздыхает, и это вздох, который вы даёте пятилетнему ребёнку, когда он просит мороженое в семь утра.

— Это было весело. Ты же не думала, что это так, правда? Боже, Эбби. Повзрослей. Это никогда не была ты. — На его лице снова появляется злая улыбка, и это заставляет меня дрожать. — Это никогда не должна была быть ты.

И тут капает вторая слеза. И теперь я смотрю на Ричарда, глаза слезятся так, что почти всё вокруг выглядит расплывчатым, и думаю, когда же он улыбнётся и скажет, что пошутил.

Когда он скажет, что это был какой-то розыгрыш — жестокий, но всё же розыгрыш.

Он никогда не умел быть смешным. Я, конечно, позволяла ему думать, что он смешной. Все эти годы я смеялась над его дерьмовыми шутками, чтобы он чувствовал себя лучше…

Но он продолжает смотреть, глядя на меня со странной смесью жалости и раздражения. Раздражение, как будто то, что я расстроена и ошарашена тем, что он расстался со мной после четырёх лет и без предупреждения, доставляет ему неудобства.

Затем раздаётся стук в окно. Я поворачиваю голову, чтобы посмотреть, и вижу полицейского, который стоит там, сгорбившись. Я даже не заметила красные и синие огни, отражающиеся от приборной панели, когда он припарковался позади нас. Ричард вздыхает, опускает моё окно, и холодный воздух врывается в мои лёгкие, как удар током.

— У вас двоих всё нормально? — спрашивает он, заглядывая в машину с фонариком. Его лицо смягчается, когда он видит то, что, я уверена, бледное лицо, слезящиеся глаза и несколько следов от слез.

— Всё в порядке, офицер, — говорит Ричард со своей доброй мальчишеской улыбкой. — Она как раз выходила.

Она как раз выходила.

Она как раз выходила.

Она как раз выходила.

Мне потребовалось несколько секунд, чтобы понять, что говорит Ричард.

Он хочет, чтобы я вышла из его машины.

Потому что он только что порвал со мной.

И ему нужно ехать на корпоративную вечеринку, в конце концов.

Мы были вместе четыре года, и этот человек даже не смог поступить со мной порядочно, расставшись со мной, чтобы дать мне время всё обсудить, дать мне возможность завершить отношения. Вместо этого он сделал это вот так — на обочине дороги, пока я была в костюме гребаного кролика.

Это унизительно.

— Вы припарковались на пожарной полосе, — говорит офицер, и я думаю, он также смотрит на Ричарда раздражённо и, возможно, с отвращением.

— Извините за это, сэр. Я не собирался оставаться здесь так долго. — Он поворачивает голову ко мне, его непринуждённая улыбка мгновенно исчезает и сменяется разочарованием. — Эбби, выходи.

В его словах больше нет ни терпения, ни доброты или заботы.

Его слова полны разочарования и раздражения.

Он закончил со мной.

К чёрту это.

Я хватаю свою маленькую сумку в форме морковки, которую мы с Кэт нашли в магазине на Мэйн-стрит, и думаю о том, чтобы дать ему пощёчину. Я уверена, что это было бы приятно, но возле машины стоит полицейский и следит за каждым нашим шагом, и я на 99 % уверена, что Ричард выдвинет обвинения.

Он из таких.

Он своего рода Чад. Ну, знаете, мужчина Карен1?

Блин. Я встречалась с долбаным Чадом четыре года.

И я планировала выйти замуж за этого мудака?!

Вместо того, чтобы ударить его, я тянусь к двери и дёргаю. Но, конечно же блять, она заперта. Ричард издаёт "Боже, эта женщина ничего не может сделать нормально" вздох, и я только сейчас понимаю, что он делал это часто, прежде чем нажать кнопку разблокировки.

Я выхожу.

Я закрываю дверь.

А потом я стою у входа в своё многоквартирное здание и наблюдаю, как броская красная машина без колебаний уезжает, сквозь слезящиеся глаза.

Офицер поворачивается ко мне.