Чтение онлайн

– Был там у нас один пони, необъезженный. Так необъезженным и остался. На лошадь я впервые сел четыре года назад. Оказалось нелегко. К тому же тут все шутники! Сразу усадили меня на пегого.

– Чудо, что ты не сломал себе шею.

– Что ж, спасибо, хоть научили первым делом правильно падать. Причем объяснили важность такого умения множеством сусличьих нор и возможностью чрезвычайного происшествия, которое... не замедлило произойти. Когда этот... скакун сбросил меня в первый раз, я удачно приземлился. Хромал неделю, но ничего, слава Богу, не сломал.

– Как же получилось, что ты единственный, кто заставил его взять барьер?

– Я уже говорил, этот негодяй делает только то, что придет в его дурацкую голову. Причем не знаешь, когда и что ему туда придет. Сам не пойму, как это я перепрыгнул тот барьер... на этом... Да еще остался в седле.

– – Здешний юмор грубоват, – вдруг сделала вывод Марго и посмотрела на реакцию Джона.

– Не так уж плохи местные ребята. Видел как-то, как они обращаются с раненым. Сквернословят, ругаются, дерутся, а как осторожно, его переворачивали, с какой заботой за ним ухаживали и предлагали свою помощь!

– Да ты у них на крючке.

– Ты знаешь Лемона. Великолепный человек. Надеюсь, смогу и впредь быть с ним в одной команде. Он такой замечательный, и деньга для него совсем ничего не значат. Он живет и дышит полной грудью, и рядом с ним можно греться, как у огня.

– Как же эта Пассия тебя охмурила? Если Лемон научил тебя радоваться жизни, почему ты занялся самоистязанием?

– Тогда я еще не встретил тебя.

Марго встревоженно окинула его взглядом, но Джон всматривался в горизонт. Думал ли он о своей страсти к Пассии? Тосковал ли?..

– Посмотри, какие цвета! – сказал Джон. – Я никогда об этом не задумывался, пока моя сестра Кэрол не поступила в художественную школу. Как-то летом я был дома, и она там рисовала. Мне нечего было делать, поэтому я лег на траву в тень и стал наблюдать за ней. Она очень хорошо рисует, все эти полутона, цвета. За тот день я научился по-новому смотреть на мир.

– Она художница?

– Художница из художниц. Живет в Чикаго, а недавно вышла замуж за отставного детектива-полицейского, который сочиняет книги про разные ужасы.

– Получается контраст.

– Они сочетаются, – произнес Джон с оттенком некоего удовлетворения.

– А мы?

– Без сомнения.

– Каким образом?

Он еле заметно улыбнулся и взглянул на нее.

– Нам обоим нравлюсь я.

Марго откинула голову назад и залилась звонким смехом. Она слышала свой смех, и он был очень похож на тот, который прозвучал утром за окном. Тогда она знала, что так смеются, когда не одни. А теперь поняла еще, что женщина была с любимым мужчиной.

Они ехали уже довольно долго, начинало смеркаться. Джон привел Марго к пастушьей хижине. Недалеко стояла ветряная мельница, чуть дальше – водонапорная башня. С другой стороны хижины был устроен навес, под которым стояла пара лошадей.

Двое в шляпах вышли из хижины с приветствиями. Это были Нед и Джаспер.

– Все в порядке?

– О'кей, – ответил Джон, ожидая приглашения спешиться.

– Добро пожаловать, – пригласили их, – мы как раз собирались поужинать.

В основном приглашение предназначалось, конечно же, даме.

Один из хозяев сказал с ухмылкой:

– Придется вам перекусить с нами. Узнаете, что едят настоящие ковбои.

Марго поинтересовалась осторожно:

– А что у вас на ужин?

В полном изумлении один ковбой спросил другого:

– А что еще едят ковбои кроме бобов?

И тут же, шутя и перебивая друг друга, они стали выспрашивать, что еще есть в мире съедобного.

Одновременно они держали стремя лошади Марго, подали даме руки, помогая ей спуститься, а Джону бросили:

– Задержись, расседлай лошадей и дай им овса.

Проводив Марго в хижину, ковбои повесили ее куртку на крюк в стене. Марго сняла перчатки, сунула их в карман куртки, повесила шляпу на тот же самый крюк и огляделась.

Убранство единственной комнаты состояло из закопченной железной печки в центре, лежанок вдоль одной стены и стола со стульями – у другой.

Ковбои обращались к ней «мисс», и она вспомнила, что Джон их не представил. Почему? И еще ее удивило, что в такой глухомани сохранился такой старомодный этикет.

Внезапно Марго почувствовала себя неуютно, заметив, что дверь закрыли на засов. Что здесь происходит?

Джон подошел к двери снаружи, вышиб ее с одного удара и вошел внутрь, будто это самый обычный способ входить в дом.

Те двое немедленно извинились за засов:

– Извини, парень, мы тебя не заметили. Нельзя же выпускать тепло. – И к Марго: – Ты замерзла, милашка?

Один из них попытался объяснить:

– Да мы-то и не хотели... запираться. Разве какая-то щепка удержит такого верзилу, как ты? А дверь-то у нас покосилась.

И вместе к Марго:

– Будете ночевать? Мы бережем тепло, так что, если ляжешь между нами, будет уютно.

– Ну так, ребята... – начал Джон.

На что те ответили дружным смехом.

– Да ладно тебе, сядь. Садись. Сюда, двигай стол, Джаспер сядет на кровать. Ведь всего три стула, а Джон вряд ли захочет сидеть у тебя на коленях, крошка.

Марго решила узнать:

– Сколько же вы тут вдвоем торчите?

– Почти что двадцать четыре... часа. Думала, скажу – дней? Куда там! Мы попали сюда как раз перед бурей и все время присматривали за скотиной. Возьми хлеба. Сам делал. Очень удобно им подбирать подливу. Вот так. Попробуй, у тебя получится. Хорошо! Только руку чуть больше заворачивай. Вот, уже лучше. Тише, Джон, я до нее даже не дотронулся.

Джаспер спросил Марго проникновенно:

– Как ты решилась выйти из дома с этим мужланом? Женщине опасно оставаться с ним наедине. Уже темнеет, а с темнотой у него отрастают волосы и режутся клыки.

Марго посмотрела на Джона.

– Скоро уже?

Тут оба ковбоя от всей души захохотали.

Джон не спешил уезжать. Над их временным пристанищем опускалась ночь. Развеселившиеся ковбои шумели, привлекая внимание Марго, рассказывали разные необычные, на их взгляд, истории, правда, слава Богу, без пошлостей. Впрочем, пару раз они пытались вставить кое-какие намеки, но Джон их вовремя остановил.