Чтение онлайн

— Ага. Молчанка называется. Да не дергайся, если она захочет с тобой поговорить, будет, что сказать, поймешь, как миленький.

— И что еще ты сейчас напонимал? Или мне из тебя клещами по слову тянуть?

— Э, не, брат, держи свои грязные мысли при себе! — блеснул белыми зубами Дэш. — Такие дела, вот в общем, что надо нам надо понять, кто тут всадник, и какую колыбельную надо ему спеть. Я-то думаю так, что всадник — дочка, как ее там? Алёнушка. Потому что чаще девушки, чаще одинокие. Если она их таких всяких особенных, кого никто не понимает, то точняк она.

— А как определить-то? На самом деле.

— Ну а ты, брат, от Войны ничего не чуял?

— Ритм, разве что?

— Ну вот, значит, твое.

— То есть, ты “чуешь” иначе?

— Конечно. Я же не ты, — деланно-терпеливо, как дебилу, объяснил Дэш. — Я совсем другой пони.

— Я вовсе не пони, — закатил глаза Илья, следуя за Дэшем по дорожке через сквер. — А ты как ощущаешь?

— Они светятся, — неопределенно махнул рукой тот. — Ну, типа, мерцают так. Немножечко. Но не перепутать, если, конечно, не с пьяных глаз. Тут кто угодно мерцать станет!

— То есть, если ты посмотришь на эту… Алёнку, ты все сразу поймешь?

— А то, — кивнул Дэш. — Только вот ее еще поймать надо. Небось, шастает на работы всякие, нет бы дома сидеть, как приличной!

— Ты шутишь, что ли?

— Ну а что, разве неудобно было бы?

— А под каким соусом ты бы к ним домой завалился?

— Ну, я обычно кошу под разносчика пиццы. Типа, так что, пиццу принес! На ваш адрес доставочка, уже оплачено, забирать будете? Но это если деньги есть. А вообще лучше тебе идти.

— Это еще почему?

— У тебя рожа больше доверия вызывает. В этих широтах.

Илья критически посмотрел на приятеля в его цветастых шмотках, оценил колер, прическу, наглую лыбу и согласился. Конечно, что не очень молодые, судя по возрасту, старшие Порываевы, что средне-возрастная Порываева-младшая скорее откроют дверь ему, чем Дэшу.

— Ладно. Но когда мы будем в Камеруне, звонить в двери будешь ты.

— Заметано, брат, — без проблем согласился Дэш. — А пока вот сейчас твоя очередь, значит.

— Будем сейчас звонить? Надеешься, что кто-то дома?

— А вдруг? — пожал плечами Дэш.

— Тогда надо пиццу заказать?

— Да паспортом обойдешься. Мол, нашел. Узнал, что человек умер, спросил у его соседей, где родственники, тыры-пыры.

— Ладно, — вздохнул Илья, морально готовясь врать. Собираться с духом и крохами актерского мастерства он продолжал вплоть до того момента, как они не вышли из лифта на нужном этаже.

— Ну, я пошел. Два этажа вниз буду, — сказал Дэш, поворачиваясь к лестнице. Илья думал было возмутиться, а потом пришел к мнению, что приятель абсолютно прав. Если дверь и откроют, то одному не опасному на вид мальчику “славянской внешности”, а вовсе не бригаде зверей апокалипсиса.

Дождавшись, пока Дэш закончит громыхать по лестнице, Илья достал злополучный паспорт и, выдохнув, нажал на кнопку звонка, не очень-то надеясь, что в середине дня и середине недели кто-то ответит.

Как ни странно, через некоторое время за дверью отчетливо послышались шаги, мелькнул свет в глазке, и приглушенный женский голос поинтересовался:

— Кто?

— Здравствуйте, — как можно более очаровательно улыбнулся Илья. — Это квартира Порываевых?

— Что Вам надо?

— Мне нужна Алена, или Инга, или Николай Юрьевич. Понимаете, я нашел паспорт Дмитрия Юрьевича, вот, — Илья раскрыл паспорт на третьей странице и показал в глазок.

— Погодите, — щелкнул замок, потом снова наступила тишина. — А откуда Вы наш адрес узнали?

— Я сходил по адресу прописки Дмитрия Юрьевича, но соседи мне сказали, что его давно не было дома. Но соседка мне дала этот адрес. Сказала, что тут живет его брат с семьей, и лучше вам паспорт отдать, чем в полицию, — старательно удерживая милое и немного инфантильное выражение лица и тон голоса, сказал он. — Но если Вы не будете забирать, отнесу в полицию, конечно, — добавил он немного уныло.

— Погодите, — повторили из-за двери, замок щелкнул еще три раза, и дверь приоткрылась. В щель стало видно часть лица женщины в модных дорогих очках и котовью любопытную рожу ближе к полу.

— Ой, привет, — Илья тут же наклонился к котику и протянул руку, но не так, чтобы коснуться, а чтобы животное могло его обнюхать. — А ты тоже Порываев? Порываев-кот?

— Сёма, назад, назад, — женщина тут же наклонилась тоже, просунула руку, оттаскивая котика, взяла его на руки, и, наконец, распахнула дверь шире.

Илья тут же выпрямился, застенчиво улыбаясь, как улыбался всем учительницам в школе, выпрашивая “четверочку”, и протянул ей паспорт, чтоб не подумала ничего плохого. Когда она забирала из его руки документ, он весь превратился в слух внутри себя, пытаясь расслышать запороговый ритм, какой несла с собой Маша-Глаша — Война, и который должен был нести и другой Всадник, тоже.

Женщина была явно Аленой, а не Ингой — даже для тридцати семи она выглядела хорошо, на хорошие такие, моложавые тридцать семь. Лицо у нее было гладкое, без морщин, что называется, “ухоженное”, с правильными чертами, которые немного портила некоторая плосковатость, выдающая близкую примесь азиатской крови. Буряты? Башкиры?..

— Спасибо, — Алена пролистала паспорт, продолжая удерживать в руках кота.

— А с ним все в порядке? Ну, с Дмитрием, — с выражением полнейшей наивности на лице спросил Илья.

Алена немного театрально вздрогнула и подняла на него взгляд.

— Он умер.

— Простите, — тут же изобразил смущение парень. — Я не знал. Это так ужасно! Очень вам сочувствую. Он же Ваш дядя?

— Дядя, — кивнул Алена, поджимая губы. Она явно хотела сказать, что-то еще, но не решалась, и, кажется, пыталась понять, что ей делать дальше. Опасения Илья у нее не вызывал, разве что, легкую паранойю, он хорошо мог это прочитать по ее лицу, поэтому решил немного дожать.

— Примите мои соболезнования, — сказал он грустно. — Знаете, я пока бегал, искал его, столько себе придумал про него, про его семью и все такое. Он был хороший человек?

— О, да, да, — торопливо сказала женщина, оглянулась вокруг, словно в поисках поддержки, и сказала. — Давайте я хотя бы чаем вас угощу в благодарность? Все-таки Вы нас искали, время потратили.

— О, спасибо! — просиял юноша и, проходя внутрь, представился. — Меня зовут Илья. А Вы — Алена.

— Давайте на “ты”? Я еще не такая старая, — одними губами улыбнулась женщина. Глаз или других черт это не затронуло, от чего выражение было скованным, неживым.