Чтение онлайн

Груда тел неумолимо поднималась, наклон становился сильнее, Илья то и дело скатывался немного назад, давясь плохо подавленным ужасом и отвращением, но что-то все-таки менялось: гора впереди таяла, теряла плотность, теряла вес, и к запаху гниения примешивался холодный и пустой запах тины, ряски, холодной, не прогретой солнцем стоячей воды. Эта примесь показалась Илье удивительной, и он уцепился за нее мыслью и всеми ощущениями, пытаясь понять, откуда это, куда оно ведет, что это и зачем. Большая часть вопросов осталась неотвеченной: но очередной шаг словно пробил какую-то грань реальности, и на Илью без предупреждения хлынула холодная, темная вода. Он взмахнул рукой, потерявшей контакт с прохладной ладонью наяды, уцепился за что-то плотное, и это плотное уцепилось за него в ответ. Если это был не подводный зверь сом, то, вероятно, Пони: надеясь на это, Илья схватился за него крепче, пытаясь сориентироваться в мокром мраке вокруг, и потом Пони, если это все таки был он, дернул его в сторону и вверх.

Илья вынырнул.

***

И снова довольно не удачно. Даже не на подоконнике, а внутри чьей-то квартиры. Быстро оглядевшись, я нырнул под стол, и оттуда уже наблюдал, как местный бесхвостный, ругаясь, ищет тут и там что-то важное. Было не слишком уютно: в месте моего прятанья валялись какие-то объедки и пахучие вещи разной степени противности. Некоторые, конечно, были очень даже ничего, но я брезглив и лежу на вещах только своих бесхвостных, потому что про них я хотя бы имею представление, где они лазали, что ели и когда последний раз обрабатывались от насекомых.

— Где?! Где это чертово свидетельство о рождении? — возмущался бесхвостный, разбрасывая вещи еще пуще. — Почему у меня всегда такой срач? Почему я никогда не могу нормально убраться?

— Да ты тухлую еду для начала хотя бы собери, — подал голос из-под стола я, лапой выдвигая оттуда тарелку с живописными объедками.

— А? — ошарашенно застыл бесхвостный, оглядываясь вокруг так, словно я окружал его со всех сторон.

— Мяу, — сказал я и, подумав, добавил. — А Германия далеко?

— С тысячу…. тысячу километров, — ответил бесхвостный и испуганно икнул.

— Сахар на корень языка положи, — посоветовал я, забиваясь поглубже в тень от стола, чтобы вступить в Пограничье хотя бы одной лапой.

— Совсем спятил, — услышал я бормотание, уже проваливаясь прочь. — Точно надо убраться, пока вконец шизофреником не стал!

Тысяча километров! Подумать только. Это мне бежать и бежать, как бы лапы не стереть!

Задумавшись, я не заметил как оказался на берегу сухой реки, которая своим руслом пересекала все части Пограничья. Что же, это была неплохая идея, я бы, может, и нарочно лучше не придумал.

— Эй, — позвал я, усаживаясь на берегу и на всякий случай прочищая когти на передних лапах. — Эй, река!

Реки — да и само Пограничье — похожи на кошек. Они терпеть не могут делать то, что вы от них ожидаете, но зато иногда могут сделать именно то, что вам надо, вне зависимости от ваших пожеланий. Поэтому я и не ожидал, что мне быстро ответят, или придут на зов, или что-то еще такое. Я просто сидел, лежал, чистил лапы, чистил когти, вылизывал воротник, а также все остальное, что должен вылизывать себе каждый уважающий себя кот в моменты скуки и тоски. Я даже хвост свой вычистить успел, чего обычно делать не желаю, потому что хвост — длинный, шерсть — пухнастая, а во рту все застревает.

— Что тебе, милый тенекотик? — спросила, наконец появляясь, нимфа реки, которая течет Нигде и Никогда. Под стать пустому руслу, она была вся в черном, и только края одежды вспыхивали едва видимым не то багровым, не то розовым.

— Мне нужно в Германию, — сообщил ей я, внимательно глянув в ее сторону.

— И что же там, в Германии, такого нужного? — спросила она, присаживаясь рядом со мной на берегу и осторожно протягивая руку к моей шерсти. Подумав, я не стал ее расстраивать, потому что мне нужна была ее помощь, и позволил себя почесать. В конце-концов, мы, коты, должны иногда проявлять милость к бесхвостным, даже если они особенные.

— Мне нужно передать сообщение одному из Этих, — пояснил я деловым тоном, немного прерываясь на громовой пуррр. — Так что помогай.

— Давай попробуем, — согласилась она. — Мне кажется, немного моего русла есть и там, но я не уверена, что именно в той части Германии, что тебе нужно.

— Меня устроит любая часть, — милостиво согласился я, про себя лихорадочно соображая, а что, Германия еще и достаточно большая, чтобы иметь части? Больше Химок, например? Химки же огромные. Однажды я гонялся по Химкам за одной верткой мефозой, с которой никак не могли справиться местные коты, и это, я вам скажу, было прямо-таки не просто. Химки большие, мефоза маленькая, а я — один, как и подобает герою. Впрочем, даже если Германия такая огромная, мне придется справиться.

— Тогда я сейчас обозначу для тебя пусть, — улыбнулась нимфа и начала вытягивать из меня волосок. Я почувствовал тягу, словно волосок вот-вот оторвется, и оскалился было на чистом инстинкте, но шерсть все тянулась и тянулась, и боль все продолжалась и продолжалась, так что пришлось изумленно замолчать, глядя на то, как в сияющих руках нимфы образуется целый клубок моей шерсти.

— Да я что тебе, прялка, что ли? — справедливо возмутился я.

— Хороший кот всегда поможет по хозяйству, — хитро улыбнувшись, ответила нимфа. — Хотя бы себе самому.

— Хватит меня разматывать, — я даже дернулся, но от этого стало только больнее в боку. — Сейчас, — извиняющимся тоном попросила она, торопливо наматывая еще и еще. — А то не хватит на всю дорогу и тебе придется самому искать путь. Не бойся, не облысеешь.

Мне, признаться, такой опасности в голову не приходило, но я тут же покосился на свой бок критически. К счастью, поредения шерсти там не обнаружилось.

— Вот, — наконец сказала нимфа реки, которая течет Нигде и Никогда, и положила передо мной клубок из моей собственной шерсти. Тонкая серая нить была такой эстетичной, что я невольно загордился. Может, из моей шерсти можно вязать какие-нибудь модные шапки, и мои бесхвостные просто слишком глупые, и упускают шикарные шансы? — Следуй за нитью, клубок приведет тебя в Германию, раз тебе так надо.

Я важно кивнул, поднимаясь на ноги, и уточнил, вспоминая все известные мне сказки бесхвостных:

— А если бесхвостный просит дорогу указать, ты что делаешь?

— Ем его на обед, — рассмеялась нимфа. — То же самое я делаю, если сама не могу проводить. Но из людей труднее вытягивать ниточку, поэтому их предварительно лучше усыпить. Они столько не вытерпят, начнут переживать зазря. А во сне ожидание переносится легче.

Я снова кивнул, мотая на свой длинный вибрис новые сведения о народном фольклоре, и подтолкнул носом магический клубочек.

— Побежали.

***

Воздух был промозглый и влажный, ничуть не лучше воды, и вокруг было невероятно темно, так что даже было непонятно, открыты глаза или закрыты.

— Слово волшебного пони, брат, — сообщил ему неуместно жизнерадостный голос над ухом. — Мы на Первых землях уж точно.

— Как это ты догадался?

— А у меня крылья не растут от ужаса, — расхохотался Пони, и звук его смеха разнесся вокруг словно бы вперед и назад, но в стороны — нет. — Давай уже копытами вставай, тут не глубоко.