Чтение онлайн

Он допил все до последней капли и решил возвращаться домой. Банка пива слегка побулькивала в кармане джинсовки, когда он увидел Оксану, идущую по дороге к их дому. Он поспешил догнать ее.

– Привет!

– Привет!
– ответила женщина.

– Где Татьяна?
– прямо, безо всяких вступлений спросил он.

– Она была у нас, - также прямо сказала Оксана, - но она ушла домой.

– Как давно?

– Часов в девять. Оделась, собралась и ушла домой.

Он взглянул на часы. 11:30.

– Ее нет дома.

– А вы давно гуляете?

– Ну, наверное, с час.

– Так ты иди домой, она уже скорее всего там.

Андрей не спешил, ему хотелось получить как можно больше информации.

– Пиво будешь?

– Выпью немного. Но только посидим немного. Вова теперь пропал. Скорее всего пошел к Диме, и я должна его найти там, а то они умотают куда-нибудь, и потом ищи-свищи!

Они присели на лавочку у восьмого подъезда.

– И что она наезжала на меня, говорила, какой я плохой, жаловалась на свою жизнь!?

– Нет. Я спросила ее, вы что погругались? Она ответила, да нет, просто он спит, а мне, что делать? Вот я и решила пойти к вам.

– И осталась ночевать.

– Ну перепили.

– А день, а вторую ночь?

Оксана молча пила прдложенное ей пиво и курила.

– Все понятно. Я хочу сказать тебе, что если она вернется, то, пожалуйста передай ей, чтобы она возвращалась домой. Она как всегда забыла, что кроме мужа у нее есть дочь, которую вчера водили на прививки, но ей это не интересно. Она даже не справилась, что с ребенком. Я все понимаю, но этого... Ты считаешь, что это нормально? После того как она нажралась, когда мы с Сашей ездили в Москву к друзьям и насчет работы, а нажралась так, что половину вещей можно выбрасывать на помойку, наверное она ползала, валялась и т.д., а я должен был молчать. И я молчал до определенного момента, но она постоянно провоцировала меня. А потом мы помирились, и когда мы вместе с вами сидели за церковью, а потом в подъезде, разве я сказал плохого слова?

– Нет, все было нормально.

– Так вот, почему она совершает такие поступки в такие моменты, когда у нас начинает что-то налаживаться?

– Я не знаю. Что я могу тебе на это ответить?

– Оксана, я хочу еще раз попросить тебя сказать ей, чтобы она шла домой. Я не скажу ни слова, я не стану ругаться, я не подниму на нее руку.

– Да у нее все руки и спина в синяках.

– Она что ходила у вас голой?

– Что ты!? Просто у нас одна кровать, и мы спали втроем. Но не положу же я ее спать в джинсах. Я дала ей ночную рубашку, и когда она переодевалась, я увидела синяки.

– Но ведь она, как я сказал, падала и валялась, неизвестно где. А я ее лишь толкнул два-три раза, дал пощечину и ударил по губе.

– Ну все, Андрей, - сказала Оксана, вставая с лавочки и передавая пиво Андрею, - Мне нужно успеть, пока Вова и Дима не сбежали...

– Ладно, давай! Но я еще раз прошу тебя...

– Я передам, но, мне кажется, что ты придешь домой, а она уже там.

– Посмотрим!

Андрей и Саша пришли в пустой дом. Мама уехала в поликлинику, а Татьяна так и не появлялась. Не было никаких следов даже ее мимолетного присутствия. Снова щемило сердце. Андрей выпил пятьдесят грамм, накормил дочку и стал укладывать ее на дневной тихий час...

Была еще робкая надежда, что она придет к ночи, и с этой мыслью он уснул вместе с Сашенькой.

Он услышал, что пришла мама, встал и пошел к ней. Они долго говорили, пытаясь обсудить, не только случившееся, а все годы совместной жизни Андрея и Татьяны. Мама была настроена не просто категорично, но скорее агрессивно против невестки, чего и следовало ожидать после всей цепочки нелицеприятных событий. Андрей же находился на распутье: остаться с этой женщиной и продолжать жить в постоянном ожидании подвоха, предательства и измены с ее стороны, или расстаться и как-то пережить этот разрыв. Он выискал в интернете службу соцопеки и пока анонимно проконсультировался по удочерению девочки, на что получил утвердительный ответ. Он даже записался на бесплатную консультацию в Москву, где ему должны были рассказать, какие документы нужно подготовить для удочерения. Момент с девочкой не подлежал обсуждению, она должна была остаться с ним и только с ним.

Мама же давила на то, что она не ночует дома, таскается по блатхатам, пьет беспробудно, а когда он говорил, что возможно закодирует ее, она на это возражала: женский алкоголизм неизлечим. И приводила кучу примеров, в частности...

Двоюродная сестра Андрея, т.е. племянница его мамы, которую также звали Татьяна, пила горькую с юных лет, и сколько ее не лечили; в советские времена в ЛТП, затем кодировали, но так и не смогли вылечить, а закончила она свою жизнь в сорок три года - ее убил собутыльник, пырнув ножом под сердце...

– И ты не боишься ложить с ней в постель, ведь она может принести в дом какую угодно заразу! Неужели у тебя к ней такая любовь?

– Подумай, мама. если бы не было любви, разве я бы терпел все это столько времени!?

Мама замолчала, а Андрей набрал номер Олега (или Алика), т.е. биологического отца Саши.

– Алло, - Олег (или Алик) поднял трубку.

– Привет, я хотел тебе сказать, что она опять пропала!
– произнес Андрей.

– Да ладно!

– Да. Она не ночевала две ночи, и ее нет до сих пор.

– А где она может быть?

– Да где угодно! Она была у Оксаны, но та говорит, что она ушла домой в девять часов, однако сейчас - почти четыре, а от нее ни слуха ни духа!

– А ты не пытался пройтись по ее друзьям-алкашам, как его, дядя Гриша? Эти, как их в вагончике...

– Полина Герн и Стрыгин?

– Да.

– У дяди Гриши я был, ее там нет, а к этим я не заглялывал... Но вечерком загляну. Давай, сейчас Сашка проснется, выходи на улицу, поговорим!

– Хорошо. Набери мне, когда будешь выходить...

Они разговаривали с Олегом (или Аликом) долго, и Андрей поделился с ним всем наболевшим, поскольку ему в эту минуту нужно было с кем-то поделиться. Олег (или Алик) сказал две вещи:

1. Ее нужно бить и держать жестко.

2. Кодировка и только кодировка поможет поставить ее мозги на место.

– Ты позвони, как что-то узнаешь, хотя, я думаю, она не появится, пока не набухается. И сегодня ее не жди! Но мое мнение, что она находится все там же у Оксаны или как ее там, а она просто тебе врет...

Андрей направился к Полине Герн и Стрыгину. Обитатели бытовки были трезвы и полны сил и энтузиазма, а Андрей, глядя в глаза Стрыгину, спросил:

– Ведь она нажралась у вас в воскресенье!?

– У нас была бутылка водки, которую я спрятала от него, - вступила в разговор Полина Герн, - но она приперлась к нам уже никакая с каким-то нерусским. Они стреляли у нас сигареты, но ведь мы не курим. Она была вся в грязи и попросила у нас поспать. Я не положила ее в таком виде, я дала ей футболку, олимпийку и бриджи, и она ушла.