Новые двенадцать месяцев
Шрифт:
Неожиданно, где-то с боку раздался кашель и шарканье ног. Настя подскочила от неожиданности, обернулась и увидела историка Кирилла Олеговича. За то время, что они не виделись, мужчина сильно изменился. Он, вроде как, постарел и сгорбился, волосы покрылись сединой, но взгляд его по-прежнему был ясным и внимательным.
– Настя, уходи, тебе не стоит тут находиться. Беги, – выдохнул он и слегка пошатнулся.
Девушка подбежала к нему и поддержала за локоть, чтобы он не упал.
– Что случилось? Где все люди?
– Точно не знаю… Ночью я проснулся от сильного холода, всё в доме стало покрываться инеем… Я оказался прав – это богиня зимы Морена, её колдовство… Все члены съёмочной группы… они словно стали зомби и ни на что не реагировали… У них кожа и даже глаза заледенели, представляешь? Это невероятно! Потом они уехали в сторону леса… Думаю, что Мара вызвала их… Чтобы она смогла выбраться из другого мира, нужно провести древний ритуал. Должны собраться все двенадцать месяцев и призвать её. Ещё ей потребуется тело, куда сможет вселиться… Твоё тело!
Настя стянула с шеи широкий шарф, постелила на заледеневшее кресло и усадила на него историка. Его волосы оказались вовсе не седыми, а просто покрытыми инеем. Мужчина заметно дрожал, видимо у него была высокая температура и начинался озноб.
– Никто не заберёт тело без моего ведома, – твёрдо сказала Настя. – Обломится эта Мара.
– Поверь, она найдёт способ заставить тебя подчиниться, – Кирилл Олегович лихорадочно закашлял, потом взглянул на девушку глазами полными жалости. – Ты же видишь, как она морозит всех. Двенадцать человек сейчас в её власти. Но Мара не злодейка, с ней можно договориться. У славян она считалась ещё и богиней справедливости.
– Ничего себе справедливость! – возмутилась Настя. – Морозить людей, животных, убивать грудных детей!.. А вас надо отвезти в больницу. Я позвоню Ване, он приедет на машине и…
– Нет! Всё потом!.. Сейчас тебе надо идти на капище и остановить её, договориться! Сегодня же! Иначе все замёрзнут… Мара приходит только на время зимы, потом она вернет тебе тело…
Но Настюша уже не слушала его, она набирала номер телефона Ивана. Странно, гудки шли, а парень не брал трубку. Девушка почувствовала беспокойство. И вдруг телефон ожил. Звонила Марфа.
– Настя! Настюша! Ты только сильно не беспокойся! – кричала сестрица. – Иван приехал, вышел из машины и… упал. У него ноги отморожены, льдом покрыты. Я феном пыталась отогреть… Вызвали скорую, но они сказали, что очень много вызовов…
Настя рванула к выходу, едва не падая на скользком полу. Кирилл Олегович смотрел ей вслед обледеневшими глазами.
– Она скоро прибежит к вам, Великая Госпожа, – бормотал он чуть слышно. – Она сама предложит своё тело…
… Скорая приехала только вечером. Ноги у Ивана обледенели уже выше коленей, и пальцы на руках потеряли чувствительность. _к_н_и_г_о_ч_е_й._н_е_т_ Фельдшерица, пухленькая строгая тётка в очках с толстой оправой, долго прощупывала ноги парня, измеряла ему температуру и давление, и, наконец, сказала уставшим голосом:
– Это уже девятнадцатый случай за сегодня. Первый раз встречаюсь с такой болезнью. Из Москвы должен приехать известный профессор, но это будет дня через три, сами понимаете – праздники. Я сделала вашему парню укол, он замедлит действие обморожения, но процесс всё равно идёт очень быстро. Отделение переполнено, да и вряд ли ему там помогут. Остаётся надеяться только на чудо.
Скорая уехала. Иван держался молодцом, а вот Настя не выдержала и расплакалась. Приближалась новогодняя ночь, но о застолье никто не думал. Наконец девушка решилась и стала одеваться.
– Куда ты? – удивилась мачеха.
– Я знаю, что надо делать! – закусив губу, процедила Настя. – Знаю, как спасти Ивана и всех остальных! Мне нужно идти на капище.
– Господи! – всплеснула руками Лариса Сергеевна. – Я же говорила, что это древние божества! Бабки у церкви не зря болтали…
– Похоже, что так, –- Настя уже обувала уги. – Этой стерве Маре нужно моё тело, иначе она не успокоится… Я буду требовать, чтобы она оставила людей в покое, и чтобы Иван снова стал здоров…
– Она на это и рассчитывает. Это же сама зима! – мачеха перекрестилась. – С ней надо по-другому! С приходом весны её власть кончается, и она уходит в свой мир. Надо просить у неё взамен что-то весеннее… Что там весной-то бывает?.. Подснежники? Вот их и проси. Это её прогонит. И ещё…
Лариса Сергеевна сняла с шеи тонкий шнурок с золотым крестиком и протянула падчерице:
– …Пусть ты и не крещённая, но Иисус Христос всех нас бережёт и тебя спасёт… А может… может всё таки не пойдёшь? Ночь уж почти на дворе… Как-нибудь без тебя всё обойдётся…
Настя ничего не ответила, просто схватила крестик и вышла за дверь…
… Даже издалека капище выглядело сказочно. Оно сияло множеством ярких огоньков. Деревья вокруг стояли в сугробах, ветви украшали белые полоски пушистого снега. Тишину нарушало мелодичное пение мужских голосов. Почему-то Настя не чувствовала страха. Она подошла ближе и увидела, как члены съёмочной группы, все двенадцать мужчин, стоящие по кругу и наряженные в белые рубахи, приподняв руки вверх, слаженно выводят протяжную песню, слов которой было не разобрать.
Настя прошла по дощечкам, перекинутым через неглубокий ров, и оказалась в кругу поющих. Они не шелохнулись, а их ледяные глаза слабо блестели в мерцании свечей. Свечи были везде: маленькие, большие, в подсвечниках и без, разной формы и расцветок. Они стояли на земле, на жертвенном камне, в снегу и даже на ветках деревьев.
Вдруг мужской хор оборвался, и на вершину каменного изваяния вспорхнул большой ворон с умными, внимательными глазами.
– Я пришла! – крикнула Настя в темноту леса. – Где же ты, Мара?!
Каменное лицо идола зашевелилось, прокашлялось и ответило красивым грудным голосом:
– Вообще-то, обращаться ко мне нужно уважительно и с поклоном, называть госпожой и хозяйкой!
– За что же тебя уважать? За то, что заморозила скот домашний, людей покалечила и младенцев умертвила?
– Выпороть бы тебя розгами за дерзость, – нахмурилось изваяние, – или морозцем обдать хорошенько, но ты сейчас под защитой другого бога… Скотину я заледенила в качестве жертвоприношения. Так издревле было… Двух младенцев я от мучений избавила, ибо зрели в них болезни неизлечимые. А остальных людей… я же не на совсем их, а так, чтобы тебя заманить. Через пару дней обледенение с них сойдёт, если ты мне покоришься… Иначе жертв будет больше…