Чтение онлайн

– И, конечно, - заметил я,- мы можем свернуть бумагу в кубик. Тогда получится настоящее трехмерное тело. Он кивнул:

– Но тогда мы прибегнем к третьему измерению: ведь чтобы свернуть бумагу, надо отогнуть ее вверх. Так что, если только я не научусь свертывать кубики в еслине и деньгине, мой пентаракт останется жалким изображением. Или, точнее, десятью изображениями. Здесь десять тетрактов -изображений четырехмерных тел соединены между собой и изображают пятимерный гиперкуб.

– Ага!
– сказал я чуть растерянно.
– И что же ты с ним собираешься делать?

– Да ничего особенного, - ответил он.
– Это я просто из любопытства.
– Тут он перевел взгляд на меня, вытаращил глаза и вскочил с кресла.
– Что ты с ним сотворил?

Я посмотрел, что у меня в руках. Там были восемь кубиков, сложенных крестом.

– Да ничего, - ответил я, чувствуя себя но в своей тарелке.
– Просто вложил их друг в друга.

– Не может быть! Начнем с того, что открытых кубиков было только двенадцать! У всех остальных по шести граней!

Фарнзуорт стремительно ринулся к своему творению - он явно вышел из себя, да так внезапно, что я отпрянул. Бросок Фарнзуорта оказался неудачным, я выронил вещицу из рук, она упала на пол и основательно ударилась углом. Послышался слабый стук, что-то звякнуло, и вещица очень странно смялась. И вот перед нами на полу остался один-единственный дюймовый кубик и больше ничего.

Мы тупо глазели на него с минуту, никак не меньше. Потом я встал, оглянулся на сиденье кресла, внимательно осмотрел весь пол, даже опустился на колени и пошарил под креслом. Фарнзуорт следил за мной и, когда я кончил и снова уселся, спросил:

– Больше нет?

– Ни единого кубика, - сказал я, - нигде.

– Этого я и боялся.
– Он ткнул дрожащим пальцем в сторону оставшегося кубика.
– По-видимому, все они здесь.
– Его возбуждение постепенно улетучивалось, - я думаю, ко всему можно привыкнуть.
– Чуть погодя он задумчиво спросил: - Что это ты такое говорил, как можно сделать куб, свернув бумагу?

Я поглядел на него и выдавил из себя извиняющуюся улыбку. Ведь и я подумал о том же.

– А ты что-то говорил о другом измерении, которое для этого необходимо?

Он не улыбнулся мне в ответ, а встал и буркнул:

– Ну, вряд ли эта штука кусается.
– С этими словами он нагнулся, поднял с пола кубик и подбросил его на ладони, прикидывая вес.

– Похоже, весит ровно столько, сколько все шестьдесят четыре, - сказал он уже совершенно спокойно. Вгляделся в кубик и неожиданно разволновался снова. Силы небесные! Смотри!
– Oн протянул мне кубик.

На одной грани, точно в центре, появилось аккуратное отверстие - кружок диаметром примерно в полдюйма.

Я склонился над кубиком и увидел, что на самом деле отверстие не было круглое. Оно походило на лепестковую диафрагму фотоаппарата - многоугольник, образованный множеством металлических пластинок правильной формы, которые находят одна на другую и как бы сплетаются, но оставляют дырочку, куда проникает свет. В отверстии ничего не было видно; только безграничная чернота.

– Не понимаю, каким образом...
– начал было я, но тут же осекся.

– Я тоже, - сказал он.
– Давай-ка разберемся.

Он поднес кубик поближе к глазам и стал боязливо всматриваться. Потом осторожно положил его на стол, подошел к креслу, сел и сложил руки на толстом брюшке.

– Джордж, - сказал он, - там внутри что-то есть.
– Теперь голос его звучал ровно и в то же время как-то необычно.

– Что именно?
– спросил я. А что спросили бы вы?

– Какой-то шарик, - ответил он.
– Маленький круглый шарик. Он весь будто туманом застлан, но видно, что шарик.

– Да ну!
– сказал я.

– Джордж, принесу-ка я джину.

С неимоверной быстротой он извлек из буфета высокие бокалы, наполнил их терновым джином, подлил воды, добавил льду. Отвратительный был вкус у напитка.

Осушив свой бокал, я сказал:

– Восторг! Давай повторим.
– Так мы и сделали. После второго бокала ко мне вернулась способность разумно мыслить.

– Фарнзуорт, мне пришла в голову мысль. Разве, по Эйнштейну, четвертое измерение - это не время?

Он тоже долил свой бокал:

– Да, по теории Эйнштейна выходит так. Я назвал это измерение "еслина"... или "деньгина", как тебе больше нравится, - Он снова взял в руки кубик - на этот раз, я заметил, с гораздо большей уверенностью.
– А как насчет пятого измерения?

– Ума не приложу, - ответил я и покосился на кубик, который стал казаться мне воплощением зловещих сил.
– Не могу постичь, черт побери.

– И я не могу, Джордж, - сказал он почти игриво; у Фарнзуорта такое настроение бывает не часто, Он повертел кубик в пухленьких пальцах.
– Все это каким-то непостижимым образом погружено во время. Не говоря уже о крайне своеобразном пространстве, с которым, по-видимому, связано. Поразительно. правда?

– Поразительно,- кивнул я.

– Джордж, я, пожалуй, взгляну еще разок.
– И он опять поднес кубик к глазам.

– Ну-ну, - сказал он секундой позже, - все тот же шарик.

– Что же он делает?
– полюбопытствовал я.

– Да ничего. А может быть, медленно вращается. Я не уверен. Понимаешь, он какой-то мохнатый и весь в тумане. К тому же темно тут.

– Покажи-ка, - попросил я, сообразив, что в конце концов, если видит Фарнзуорт, значит и я увижу.

– Сейчас. Интересно, в какое именно время я заглядываю: в прошлое, будущее или еще куда-нибудь?

– И в какое пространство...
– подхватил я, но внезапно Фарнзуорт заорал не своим голосом, отшвырнул кубик, словно тот вдруг превратился в змею, и закрыл руками глаза.

Он упал в кресло и завопил:

– О ужас, ужас!

Я со страхом следил за тем, как падает кубик, но ничего не случилось. Он не свернулся в ничто и не рассыпался на шестьдесят четыре части.

– Что с тобой?
– спросил я, подбежав к Фарнзуорту, который корчился в кресле и не отнимал рук от лица.

– Глаз!
– простонал он, едва сдерживая слезы.
– Он мне выколол глаз! Живо, Джордж, вызови скорую!

Я метнулся к телефону и стал перелистывать справочник в поисках нужного номера, а Фарнзуорт все твердил:

– Поскорее, Джордж!
– Тогда в отчаянии я набрал номер телефонной станции и попросил телефонистку вызвать санитарную машину.

Я вернулся к Фарнзуорту. Он отнял руку от здорового глаза, и я заметил на другой его руке струйку крови. Фарнзуорт почти перестал корчиться, но, судя по его лицу, боль еще не утихла.

Он встал.

– Надо выпить, - сказал он и неуверенной походкой направился к буфету, но зацепил ногой кубик, который все еще валял у самого кресла, споткнулся и чуть не упал. Кубик откатился на несколько шагов и остановился, отверстием вверх возле камина.