Чтение онлайн

– Вы ведь не ученый?
– уточнил гном. Дейтрин смущенно улыбнулся.

– Нет, я всего лишь практик. Видите ли, я работаю в лиаре... вам ведь сообщили?

– Ничего мне не сообщили. Сказали, какой-то дейтрин. Нас тут, знаете, не балуют информацией. Я даже имени вашего не...

– Меня зовут Холен иль Нат, - сказал агент спокойно.

Карточку на это имя агент получил от стаффина иль Кэра, вместе с легендой и инструкциями.

– Я действительно дейтрин, но вполне сознательно работаю в Лиаре. Я сторонник демократии, свободы и гуманизма. Но дело не в этом. Как практика, меня интересует именно практический аспект. Почему такая колоссальная разница между дейтринами и дарайцами в области создания медианного оружия. Почему мы вынуждены использовать подростков, почему они со временем теряют СЭП. Почему даже признанные дарайские творцы, работники сферы искусства, не способны создать сколько-нибудь работающий медианный образ. Я консультировался с другими учеными. Мне показалось, что вы подошли довольно близко к решению...

На протяжении его речи старик все более выпрямлял спину, поза его была напряженной, глаза нервно загорелись.

– Вы ошибаетесь, - сказал он сухо, - я действительно написал одну работу на эту тему. Но это была сырая работа. Выводы... возможно, ошибочные. Слишком мало экспериментального материала. Словом, я не могу ничего утверждать. Кроме того, если вы удосужились ознакомиться с проблематикой, вы не можете не знать официально принятой теории расовой дифференциации.

– Если я правильно понял, эта теория говорит о принципиальном расовом различии дейтринов и дарайцев. Оно заключается в том, что дейтрины находятся на промежуточной ступени эволюции и всю жизнь сохраняют некоторые качества, которые у человека... у дарайца проявляются только в детстве. Одно из этих качеств оказалось положительным, это способность к созданию медианных образов. Кроме этого -- психологический рисунок подростка, иерархичное поведение, иной гормональный состав... я правильно излагаю?

– Да, совершенно верно, - Киба откинулся на спинку дивана.

– У этой теории есть слабые места, писали вы...

– Я не готов сейчас обсуждать это с вами, - тихо сказал Киба. Агент взглянул на него с непонятным выражением.

– Это неважно, - сказал он, - все это теория. Мне нужна практическая альтернатива. Я думаю хотя бы о том, нельзя ли... э... хотя бы часть людей сохранять на стадии развития дейтрина. Пока идет война, и это необходимо. Ведь производим же мы вангалов.

Киба пожал плечами.

– Очень может быть. Но видите ли, при современном состоянии науки все это прекраснодушные мечты. Реальное вмешательство в геном с целью создать творца -- недостижимо. Вангала, знаете ли, создать значительно проще. Рушить -- не творить. Мы пока даже приблизительно не представляем механизмы наследственности, проклятый меня раздери, мы даже не можем договориться о том, какие именно свойства фенотипа здесь работают. И потом -- это к генетикам, не ко мне.

Дейтрин огорченно хмыкнул. Повертел в руках прихваченный журнал "Вопросы психофизиологии".

– Да и чем я могу вам помочь, я ведь не педагог, не психолог. Как ваших подростков заставить работать дольше -- я не представляю. Даже если бы я и действительно как-то решил проблему различий облачных тел. У вас -- обычные дарайские подростки.

– Жаль. Я рассчитывал получить от вас... просто какой-нибудь ответ. Ответ, который поможет мне приблизиться к пониманию.

– Ведь вы дейтрин. Вы и выросли в Дейтросе?

– Да.

– Вы должны что-то знать об этом. Может быть, даже больше нас.

– Ах, оставьте. Дейтрос -- это пропаганда. Дарайцы прокляты Богом, отказались от Бога, поэтому не способны творить. Вот и все, что нам долбят. Это чушь несусветная -- можно подумать, на той же Триме было мало отличных творцов-атеистов. Да и у нас в языческие времена... Наука здесь ни при чем. Свойств, которые обеспечивают нашим гэйнам -- заметьте, это тоже лишь небольшая часть населения -- способности творить, дейтрийская наука тоже не открыла.

– М-да, - протянул Киба, - но честно говоря, что ваша пропаганда, что наши представления об этом -- недалеко друг от друга ушли. То, что у нас об этом говорится -- тоже... в общем-то дремучие суеверия. Идеология...
– он вдруг осекся.

– Как вам вообще здесь?
– спросил агент, - Лечение идет успешно? Может быть, вам что-то нужно? Вас ведь не посещают...

– Спасибо. Лечение... шансов мало. Вероятно, здесь я и закончу свои дни.

– Как-то вы уж очень пессимистично.

– Ну что вы, я оптимист. Скоро вот очередной курс нейролептиков, тогда я вряд ли смогу с вами адекватно поговорить. Но спасибо за посещение, доставило удовольствие... спасибо.

– У меня к вам еще один небольшой вопрос.

Дейтрин протянул старику журнал.

– Здесь, на странице шестнадцать есть статья. Я прочитал, и мне показалось, что автор как раз выдвигает интересную идею. Что вы об этом скажете?

Он напрягся внутренне. Киба быстро перелистнул журнал.

– Обратите внимание на синий шрифт. Темно-синий, - спокойно сказал дейтрин.

Статья действительно была на нужную тему, хотя никаких особых идей там не выдвигалось. И синий шрифт там был -- правда, светлый, почти голубой, вставки голубого цвета. Для тех, кто смотрит с той стороны стекла. Но незаметно для них в тексте еще там и сям раскиданы буквы, выделенные темно-синим. Очень темным. Лишь обладая острым зрением, можно увидеть эти буквы и вблизи.

Темно-синими буквами, если читать только их, в тексте было выделено послание Кибе.

"Мэрфел я готов помочь вам в бегстве из атрайда и нашего мира на триму это ваш последний шанс от вас мне будет нужна определенная информация если вы согласны только произнесите слова в этой статье зерно истины ждите спокойно я выведу вас через пару дней это риск но у вас есть шанс на полноценную жизнь на триме"

Киба читал долго. Выражение его глаз менялось. Дейтрин спокойно откинулся на спинку дивана, сложил руки на груди и наблюдал за ученым.

Прошла вечность.

Потом биофизик поднял голову и сказал.

– В этой статье есть зерно истины. Несомненно.

Дейтрин энергично кивнул.

– Я так и думал! Все-таки не зря я вас нашел.

– Не рассчитывайте на многое, - Киба протянул ему журнал, - идеи такого рода выдвигались и раньше. Мне это тоже приходило в голову. Но... не знаю, не знаю. Есть слабые места. Но вы этого не поймете. Представьте хотя бы уравнение Лода, описывающее нервный импульс... ах, о чем я, вы же не понимаете этих вещей. Нет, Холен. Видите ли, это все же -- не для дилетантов. Похвально, что вы интересуетесь наукой. Но я советую вам делать свое дело...

Он встал. Дейтрин протянул руку и энергично пожал костлявую вялую ладонь ученого.

– Я и делаю свое дело, мэрфел. И стараюсь сделать его как можно лучше.

За широкими, залитыми тьмой окнами, двигалась гроза. Ветер и ливень хлестали по стеклам, и даже отсюда, из каминного уюта, ощущалось, как там, снаружи, холодно и промозгло. В такую погоду надо сидеть на диване, завернувшись в одеяло, пить глинтвейн или чай с настойкой, под ласковое бормотание телевизора. По экрану метались цветные пятна, Ивик лишь краем сознания воспринимала их. Она прижалась к Кельму, широкая и горячая рука обнимала ее плечи. Столик с подогретым чайником, со стаканчиками, чашками, бутылкой, печеньем, замер у ног, как собака. Кельм повернул голову и тихо перебирал губами ушко Ивик. Его происходящее на экране вовсе не интересовало. Там прыгало и искрилось очередное шоу. Ивик присмотрелась. Ведущая, почти голая, в серебристых блестках, орала что-то в микрофон. Разнокалиберные участники с лицами растерянных простофиль топтались на возвышении. Две бабы в бикини на импровизированном ринге что было сил лупили друг друга мешками. Кажется, одна участница должна была вытолкать другую...