Чтение онлайн

Но едва шлюпка доставила меня к причалу и нога моя ступила на него, как меня тут же арестовали по распоряжению таможенного чиновника. Оказалось, кто-то из моряков проболтался (а возможно, донес совершенно сознательно), что на борту находится знатный иностранец. А надобно сказать, что в Лаггнегге, как и в Японии, иностранцев не жалуют, за исключением голландцев, которым единственным из европейцев позволяют посещать оба государства и даже вести здесь торговлю. Голландцы же, дабы избежать конкуренции, распространяют среди местных жителей всяческие небылицы о прочих европейцах, что многократно усилило природную недоверчивость лаггнежцев и японцев к чужакам.

Так или иначе, меня сопроводили в специальную тюрьму на территории порта, которую охраняли два вооруженных до зубов стражника. Видимо, местные порядки были достаточно хорошо знакомы всем, посещавшим эти края, потому что тюрьма пустовала. Меня поместили в просторную комнату, сухую и теплую, дали чистую постель и даже накормили. Во внутреннем дворе тюрьмы был разбит прелестный сад фруктовых деревьев. Ежедневно я гулял здесь, наслаждаясь мягким воздухом и ароматом цветов, покрывавших ветви. Мало того: таможенный чиновник распорядился, чтобы мне позволили гулять вне стен тюрьмы, запретив лишь выход за пределы порта.

Несмотря на вполне сносные условия заключения, я тяжело переживал неожиданную задержку. Вид судов, уходивших из Лаггнегга, вызывал горестные вздохи об Англии и близких людях. Возможно, жена и дети давно уже оплакали меня, ведь они не получали никаких обнадеживающих вестей. Порой, лежа без сна на жестком тюремном ложе, слушая близкий шум прибоя, я представлял печальные картины своего будущего. Если мне не удастся доказать невинность своих намерений, я могу разделить ужасную судьбу тех немногих европейцев, которые осмелились нарушить запрет на пребывание в стране. Правда, немного приободрило меня то, что и об этих жестокостях мне было известно из рассказов все тех же голландцев.

С первого же дня моего пребывания в тюрьме меня посещали многие жители порта. Так же, как и в Мальдонаде, слух о прибытии диковинного иноземца распространился очень быстро, так что лаггнежцы, будучи весьма любопытными по природе, стремились познакомиться со мною; некоторые даже сопровождали меня во время моих прогулок.

Внимание непрошеных посетителей временами становилось чрезмерным — при всей воспитанности и деликатности туземцев, но позволяло мне пополнять знания как о местном наречии (оно изрядно отличалось от бальнибарбийского, хотя некоторые слова были схожи), так и о природных условиях и обычаях Лаггнегга.

Королевство это находится на большом острове, расположенном на 29° северной широты и 140° восточной долготы. Осенью и зимой здесь часты непогода, шторма и ураганы, равных которым не бывает ни в одном другом месте Земли; в то же время весна и лето здесь поистине восхитительны мягкостью погоды и благоухающей чистотой воздуха. С марта по сентябрь дуют несильные ветры, это время исключительно благоприятствует судоходству. Единственной опасностью для торговых судов в этот период являются многочисленные пираты, также пользующиеся благоприятными условиями для своего нечестивого промысла. Но лаггнежцы — опытные моряки и не боятся морских разбойников. Их суда достаточно хорошо оснащены, в том числе и пушками, а моряки отважны и дисциплинированы, так что пиратам частенько приходится убираться несолоно хлебавши, а то и превращаться из охотников в дичь.

Жители острова — люди гостеприимные и обходительные. Благодаря этому их природное любопытство никогда не оказывается чересчур назойливым. Внешность их оставляет скорее приятное впечатление. Лаггнежцы низкорослы и поджары; самый высокий человек, встреченный мною, имел рост пять футов и шесть дюймов, а самый толстый весил не более двенадцати стоунов. Кожа у них смуглая, оливкового оттенка, волосы черные, блестящие; уходу за волосами придают большое значение как мужчины, так и женщины. Некоторые заплетают волосы в длинные косы — на манер китайцев; прически некоторых больше похожи на японские. Кое-кто носил прически еще более странные: сзади они представляют собой длинную, до двух локтей, косу, а спереди — челку, начесанную на лоб по самые брови. Мне пояснили, что так ходят местные щеголи, старательно перенимающие столичную, а вернее сказать, придворную моду. Но, повторюсь, большинство и в одежде, и в прическах, и в обхождении более всего напоминали соседей-японцев. Женщины редко появляются за пределами дома. Как правило, они рано выходят замуж — в возрасте двенадцати-тринадцати лет — и затем все свое время посвящают воспитанию детей. Когда-то в Лаггнегге было принято многоженство, но примерно сто лет назад король Гаргиал IV отменил этот обычай.

Повадки и одеяния лаггнежцев вообще напоминают японские по причине, я полагаю, близости этих двух стран и, возможно, общности предков сих двух народов. Япония лежит к северо-западу от Лаггнегга, между обоими государствами, как я уже писал, существуют оживленные сношения, а японский император и лаггнежский король именуют друг друга братьями. Мне рассказывали, что существует давний обычай отсылать наследника лаггнежского престола по исполнении ему двенадцати лет (таков возраст совершеннолетия в Лаггнегге) ко двору императора Японии для получения образования. Соответственно, и японские принцы обучаются в Лаггнегге.

Лаггнежские купцы привозят в Японию ткани особо тонкой выделки, равных которым не производят ни в одной из близлежащих стран. А благодаря удачному расположению Лаггнегг выступает еще и посредником в торговле между Японией и Бальнибарби. Бальнибарбийцы поставляют ко двору японского императора среди прочего различные диковинки, созданные учеными Лагадо. Из Японии же Лаггнегг получает особо ценящиеся здесь породы рыб, посуду, оружие (я сам видел за поясами стражников японские мечи).

Как и в Европе, монеты в Лаггнегге чеканятся из драгоценных металлов — золота и серебра. Они имеют одинаковую форму и одинаковый размер поперечника, но отличаются друг от друга толщиной. Кроме того, на золотых монетах чеканится портрет царствующего монарха в профиль (справа или слева) или анфас-в зависимости от достоинства; серебряные же украшены изображением змея, несущего на спине парусник.

Все это я узнал за время прогулок по территории порта. Конечно, общение с местными жителями затруднялось незнанием лаггнежского языка; так что в основном я удовлетворял любознательность, беседуя с моряками из Мальдонады и одновременно записывая значение тех или иных слов. Пополнение знаний о новой для меня стране отвлекало от тяжелых мыслей, но до конца не могло развеять их. Делая вечерами записи в толстую записную книжку, я в то же время с нетерпением ожидал решения своей судьбы.

Так прошли четыре дня. И лишь 26 апреля, на пятый день моего пребывания в Клюмегниге блеснул для меня луч надежды.

Меня посетил тот самый таможенный чиновник, по указанию которого я был арестован. Его сопровождал молодой человек по имени Клофт Флерик. Уроженец Лаггнегга, он несколько лет прожил в Мальдонаде и потому сносно владел обоими языками — и лаггнежским, и бальнибарбийским. Я познакомился с ним во время плавания — он прибыл в Лаггнегг на том же судне, что и я.

Меня сразу же заинтересовала причина его пребывания на судне. Он охотно удовлетворил мое любопытство. Как я уже говорил, на острове Глаббдобдриб живут могучие чародеи и волшебники. Оказывается, Клофт Флерик прибыл в Бальнибарби с целью овладеть их поистине удивительным искусством. Ему никто не отказывал, вообще, тамошние волшебники — радушный и щедрый народ. Но человек иного происхождения, сколько бы он ни учился, не сможет стать чародеем. Когда Клофт это понял, он решил попытать счастья в негоциации особого рода и задумал организовать у себя на родине торговлю товарами, в изобилии производимыми на Глаббдобдрибе.

Я спросил, о каких именно товарах идет речь. Клофт Флерик продемонстрировал мне список. Тут были и чаши для гадания, и особые карты, предсказывающие судьбу, и магические средства для успеха в любви и для улучшения внешности, и многое другое. Клофт ничуть не сомневался в том, что столь полезные и даже необходимые в хозяйстве вещи будут пользоваться среди его соотечественников чрезвычайно высоким спросом. И я вполне разделял его уверенность. В самом деле — кто же из нас, живущих ныне, не мечтает заглянуть в завтрашний день? И кто не мечтал покорить сердце своенравной красавицы волшебными средствами или с помощью магических притираний и мазей избавиться от изъянов внешности?