Чтение онлайн

— Слышу, — глухо отвечает Макс. Он бесконечно благодарен, но еще не способен выразить это.

Артемий продолжает спокойно и властно:

— Никакого отношения к пропаже Глотова ты не имеешь. Сумку ему не передавал. Журналиста Иголочкина ни в чем не подозреваешь. Понятно? Дочь свою оставишь на три дня у меня. Ей необходимо поспать под наркозом. Я ее верну к здоровой жизни. Она никогда не вспомнит о компании наркоманов. И ты не будешь напоминать ей о каком-то Гнилом. Иначе она сорвется и снова сядет на иглу. Понятно? С этой минуты становишься исполнителем моей воли. Я сам решу, когда ты заслужишь прощения. Понятно?

На все его вопросы Макс шепчет «да». В его голове какая-то звонкая пустота. В ней гулко отдаются приказы понтифика.

Когда Макс приходит в себя, Артемия рядом уже нет. Разбитый, сломленный, Макс опускается на толстый лохматый синтетический ковер у ванны, прикладывает воспаленное лицо к холодному мрамору бордюра.

Понтифик в это время, поручив Фрине заняться девчонкой, спешит к Элеоноре, ожидающей его с перекошенным лицом. Они заходят в комнату с фонтаном. Артемий подставляет руки под журчащую струю. Элеоноре некогда наблюдать за этим омовением, свои проклятия она обращает к его прямой спине и золотисто-седому круглому затылку.

— Какой же ты подлец, Артем! Я тебе доверила самое сокровенное… а ты распускаешь гадкие слухи, позоришь на всю Москву! Кто же ты после этого? Кто?! Поверни свою морду, я хочу плюнуть тебе в глаза.

Артемий не поворачивается к ней. Элеонора переводит дыхание и не может решить — броситься на него сзади или ждать. Какие еще высказать оскорбления? Она готова продолжать, но больше ни одно хлесткое слово не идет на ум. Посверлив взглядом его спину, она беспомощно отступает к дивану и с нечленораздельными воплями валится на него. Понтифик искоса наблюдает за судорогами ее тела, за конвульсиями задранных вверх ног. Постепенно вопли затихают. С придыханиями Элеонора ловит воздух широко раскрытым ртом. Глаза закатываются, безжизненно оборачиваясь белками. Артемий подходит и дает ей короткую пощечину. Рыдания застывают в горле Элеоноры на начальной стадии. Тело замирает в напряжении. Зрачки возвращаются на место. Взгляд, устремленный на понтифика, настороженный, но ясный. Артемий отодвигает ее ноги, освобождая себе место на диване. Элеонора с недоверием наблюдает за ним, готовая в любую минуту снова впасть в спасительную истерику.

Артемий удобно усаживается и без всякого раздражения пускается в рассуждения:

— Мое отношение к тебе неизмеримо выше, чем может показаться со стороны. Поэтому для меня недопустимо, агнец мой, признавать, что ты соблазнила чужого мужчину, принадлежащего твоей подруге. Я скорее поверю во вселившегося в тебя беса Василия Ласкарата, чем признаю твою безнравственность. Кстати, сегодняшняя истерика подтверждает мои опасения. Я дорожу своей репутацией. Одно дело, когда мои пациентки нуждаются в изгнании бесов, и другое, когда страдают половой распущенностью. Катин любовник сам признался, что в твоей постели обнаружил еще одного мужчину.

— Макс мне не любовник… — стонет Элеонора.

— Разумеется, но помни древнюю мудрость: КВИ НИ-МИУМ ПРОБАТ, НИХИЛЬ ПРОБАТ — «кто доказывает слишком много, тот ничего не доказывает».

Элеонора приподнимается, чтобы быть поближе к понтифику, и жалобным голосом спрашивает:

— Я стала посмешищем? Они издеваются надо мной… Ты предал меня?

Артемий помогает ей перебраться к нему на колени. Элеонора утыкается лицом в его плечо. Он гладит ее по голове:

— Верь мне. Ты добилась своего. Тебе завидуют. Сама вложила сплетню в обветшалые рты старых карлиц. Ждала аплодисментов, а тебя освистали?

— Степан вернулся к этой дряни — Катюше…

— Наоборот. Ты его выгнала ради другого мужчины.

— Морильщика тараканов?!

— Какая разница… у многих и этого нет.

Элеонора отталкивает Артемия, спрыгивает с его колен:

— На это не рассчитывай. Любые сплетни обо мне и Максе — заведомая ложь. С таким в постель лечь не вынудишь. Объясни своим клиенткам, что я себя не на помойке нашла. Пусть лучше думают о духе Василия, вселившегося в меня. Уж я попью их кровушки.

— Не сомневаюсь, — соглашается Артемий. — Но будь осторожна. Ласкарат затаился и поджидает удобного случая. Слушай меня, иначе потеряешь больше, чем друга. Не буду пугать, сама знаешь.

Элеоноре пора уходить. Душу отвела, высказала достаточно. Хватит горевать о Ласкарате, нужно восстанавливать былую форму. С презрительной гримасой она прощается с Артемием:

— Уж лучше пусть меня Василий превратит в вампира, чем я стану твоей очередной жертвой.

Разворачивается, направляется к дверям, но уже на выходе останавливается, как вкопанная.

— Я не могу выйти, там Нинон! Она примчалась к тебе, потому что поверила, будто в меня переселился бес! Какая я несчастная! Ну, что ты молчишь? Она сейчас войдет.

Артемий открывает другую дверь, ведущую в комнату с жертвенником и мраморными лежанками. Элеонора без раздумий проскальзывает туда. Дверь затворяется за ней.

Не успевает понтифик подойти к фонтану, как нарастающая волна скандала, бушующего в коридоре, врывается в образе разгоряченной Нинон.

— Входи, входи, агнец мой, что-то многовато скопилось в тебе энергии. Шум в моих апартаментах подвергается принудительному искоренению.

— Мне показалось, Фрина не хочет пускать к тебе, — отдышавшись, заявляет Нинон. Закуривает, садится на диван, закидывает ногу на ногу.

Артемий укоризненно смотрит на нее.

— Поскольку пепельницы здесь нет, будь добра объяснить цель своего визита до того, как начнет падать пепел с твоей сигареты.

— Ради Бога! Я тебя умоляю! Говорят, среди твоих доноров появился обалденный мужик? И даешь его в пользование за огромные деньги с выездом на дом. Так?

— Допустим…

— Что допустим? Уж не тот ли, которого подсунул мне на последнем сеансе?

— Выбирай выражения.

— Хорошо. Для начала можно повторить тот сеанс?

— Можно. Стоило поднимать скандал. Иди к Фрине, она подготовит тебя.

— Спасибо. Но не надейся меня обмануть. Я запомнила родинку у него на мошонке.

Понтифик подходит к Нинон. Говорит серьезно:

— Я родинки не рисую. Ты пришла для этого?

— Да! — в запале отвечает она. — И вообще какое тебе дело?

— Ты права. Пошли провожу.

Артемий обнимает ее за плечи и ведет в комнату для ожидания. Там появляется Фрина:

— Девочка заснула, решила, что я ей сделала укол. Пульс нормальный. Подключить к компьютеру?

— Пожалуй. И готовь Нинон. Через десять минут у нее сеанс, — с этими словами понтифик покидает не глядящих друг на дружку женщин. Идет в ванную комнату, видит привалившегося в полузабытьи к мраморному краю ванны Макса.

— Вставай. Есть сюрприз для тебя! Одна дама просит повторить сеанс омоложения.

Макс не верит своим ушам. Вернее, глазам. Неужели правда? И в арке, рядом с Фриной, стояла Элеонора? Но спрашивать об этом понтифика неудобно. Макс готов поклясться, что видел Элеонору. В свою очередь и она, заметив его, попросила устроить сеанс. Сумасшедшее предположение завладевает сознанием Макса — он, дурак, даже не смел предположить, что Элеоноре известно, кого она в тот раз ласкала!!! Тогда к чему неуместные вопросы? Понтифик сам заботится о его счастье. Макс преданными глазами глядит на Артемия: