Чтение онлайн

ЖАНРЫ

Шрифт:

«Был домик ярко-голубым…»

Был домик ярко-голубым, он выглядел отлично, и был поэтами любим судьбы харизматичной. Они являлись по средам с наставницею Ольгой [1] Стоял до крыши шум и гам — страстей кипело столько! Престиж наставницы велик, она большой поэт. Здесь беспристрастность мне велит сказать: подобных нет. Печалям – радостям свой срок: поэты разбрелись. А что же домик? Он поблёк, и полусгнил карниз. Тоскует, видимо, по тем денькам, когда был дюж. Ах, сколько нераскрытых тем! И раскрывать кому ж?..

1

Поэт О. А. Фокина.

Вдохнови!

Застрахованы мы от любви нашим возрастом, слишком серьёзным. Вдохнови же меня, вдохнови благодарной быть зимам морозным, зацветающим в мае лугам и простому синичкину пенью, и стремглав пролетевшим годам, и любому земному творенью. Разве к жизни любовь – не любовь? Здесь не может быть разных мнений. Окажусь на поляне – и вновь мне цветы поцелуют колени. Так о чём же ещё мне мечтать? Ведь судьба не такая уж скряга. Нам даётся она – благодать, и рождает ответное благо.

А ведь что-то делала

Наверно, если срок высчитывать, то можно многое успеть: и книжки умные почитывать, и кружево плести, и петь. А мне так кружево не выплести. Лишь звёздочки начнут мерцать, мне хочется на волю выбрести и созерцать, и созерцать… И я, конечно, что-то делала, когда мне было только… дцать, а стала старше – обрадела я, что можно чаще созерцать. Ещё могу почти не слышно я порой на лире побряцать. Такая, право, никудышная. Но есть блаженство созерцать!

«Как древний иудей трясясь…»

Как древний иудей трясясь, пугаюсь, видит Бог: мысль обжигает, не спросясь, и застаёт врасплох: кaк тот, кто робок, шепеляв, озвучит ясно суть? Неплавающему – и вплавь, безногому – и в путь? Спасёт ли труса сильный конь, не скроет ли волна? Когда ему вручён огонь, бессилье пересилит он — и суть донесена!

Covid-19

I
Когда Фортуна смотрит косо и мир инфекцией прошит, хранит спокойствие философ: коронавирус всё решит.
II
Мир в шоке: вирус бьёт рекорды. Смотрю на мир в окошко-щёлку. Поднадоевшие сканворды дано мне в одиночку щёлкать. Жаль не себя: жизнь за плечами, жаль молодых людей до боли, чей путь обрван был в начале по чьей-то непреклонной воле. Своим капризам потакая, природу мы губили долго. И вирус-мститель ищет щёлку. А жизнь короткая такая…
III
Ещё жива, ещё вяжу досужие цепочки слов. Вокруг незнаемая жуть, с которой борется любовь. Все силы брошены на то, чтобы заразу – наповал! Где ты, желанное плато, когда пройдём мы перевал? Но мы пройдём – достанет сил, и время не прервёт свой бег. Пусть прозвучит: ты победил, дыши свободно, человек!
IV
Вертится времён веретено, смешивая явь со страшной сказкой. Неужели людям суждено дo смерти ходить под душной маской? Как в душе тревогу ни глуши, принимаешь новый день с опаской. Грусть туманит зеркало души, что у встречных светится над маской.
V
Осветили переулки лучики весны. Одиночные прогулки не запрещены. Псы гуляют без опаски тут и там. Не нужны перчатки, маски и котам. Одуванчик на пригреве нестерпимо жёлт. Бог на нас сегодня в гневе, гнев Его тяжёл. Гибнет мир. Мороз по коже от таких вестей. Мир в слезах: прости нас, Боже, как шальных детей.

«Сны любви вороша…»

Сны любви вороша, истомилась душа. Счастье рядом прошло, не согрев, обожгло. Но вопросы к судьбе — то вопросы к себе. Если горек твой хлеб, хлебороб, значит, слеп. Слеп и слаб, мало сил, чтобы жить на Руси, где ни мир, ни война, только стон – тишина. В тучах вязнет звезда. Стонет ветер больной. А твоя-то беда стала горькой виной. Но пока ты жива — не на ветер слова!

«Охота рифмовать пришла…»

Охота рифмовать пришла, волной накрыла властной. Забыты прочие дела, что рифме не причастны. Не объяснить (не обессудь!) её очарованья. Чтo это – прихоть или суть земного пребыванья? Иные чепухой сочтут, им всё без рифмы ясно. А это, между прочим, труд, и не совсем напрасный!

Этюд

Клён не алый и не золотой, некрасивой ржавью налитой, полуоборванец, нищеброд, будто знак тревоги подаёт. Грустно наклонился небосвод. Ветер притаился за углом. И не улыбнётся пешеход, думая о чём-то о своём.

«Опять не спишь, скрипишь пером…»

Опять не спишь, скрипишь пером, слов зачарован серебром. Не перья, строго говоря, а ручку держат ручки и, вдохновением горя, выводят закорючки на поле на бумажном иль нагружая гаджет. Стихи родятся или бред, уверен автор – он поэт. Есть бог поэзии, поэтому Все времена кишат поэтами.

«Поэтов бездна. Вон их сколько…»

О. А. Фокиной

Поэтов бездна. Вон их сколько. Но есть один меж ними – Ольга. Её строка строга, чиста, как влага росная с листа и родниковая вода. Попробуй – сладко или горько, приворожит к себе надолго её поэзии звезда.

По-пытка перевода

Оригиналу по плечо Взбираюсь резво на ходули и вся в сомнениях (смогу ли?) я приступаю горячо. Вот рифма вроде неплоха (не говорите про дела мне!), но камня к вечеру на камне не остаётся от стиха. Мысль закружилась в фуэте: ходули – прочь, нужны пуанты. Записываю варианты и понимаю: все не те. Устали сердце и перо, и ставлю точку я наутро: пускай сияет перламутром оригинала серебро.
123
Поделиться с друзьями: