Чтение онлайн

— На столе, — честно ответил Субастик.

— На каком столе?! — удивился полицейский.

— На папином. Письменном, — уточнил Субастик.

— Значит, вы тренировались на письменном столе, — ехидно сказал полицейский. — И как же вы тренировались, можно узнать?

— Мы стояли… То есть папа стоял… Пока я сидел…

— Так ты еще и сидел? Сколько раз? — быстро спросил полицейский.

— Да уж и не упомню… Пап, ты не помнишь, сколько раз мы сидели?

— Так вы оба сидели? Значит, рецидивисты?! Превосходно! Это многое объясняет! — с удовлетворением сказал полицейский и принялся заносить новые сведения в протокол.

— Позвольте мне все-таки сказать, — не выдержал господин Пепперминт. — Ну какие мы рецидивисты?! Нигде мы не сидели!

— Ну как же не сидели? — вмешался Субастик. — Мы и сейчас сидим! Тебя вообще хлебом не корми дай посидеть. Как увидишь стул или, того чище, мягкое кресло, сразу плюх и сидишь!

— Какие стулья, какие кресла?! — совсем запутался полицейский.

— Стулья у нас венские, а кресло старое… с тремя дырками и одним пятном, — сообщил Субастик.

— В террористическом лагере венские стулья? — не поверил своим ушам полицейский.

— Ох, какой вы непонятливый! — вздохнул Субастик. — Стулья эти у нас дома! Три штуки. Мы на них сидим. Иногда, правда, стоим…

— Как стоите?! — спросил полицейский.

— Прямо. — ответил Субастик. — Бывает, конечно, что и криво…

— Совсем ты мне голову заморочил со своей мебелью! — разнервничался полицейский. — Я уже действительно ничего не понимаю!

— А что тут понимать? — удивился Субастик. — Смотрите: вот это стул — на нем сидят! — Субастик вытащил на середину комнаты стул и очень наглядно развалился на нем. — Понятно? — строго спросил он полицейского.

Тот в ответ покорно кивнул.

— Показываю еще раз! — как хороший учитель, возвестил Субастик и повторил свой этюд. — Подходим, поворачиваемся спиной, нацеливаемся, сгибаем ноги в коленках и опускаем попу! Оп! Так, теперь переходим к следующему объекту. Вот это стол — на нем стоят, — сказал он и вспрыгнул прямо на письменный стол полицейского. — Бумажки свои уберите, а то у меня ласты скользят!

Полицейский воззрился на Субастиковы ласты и открыл рот от удивления.

— Во время восхождения повышенной сложности возможен кратковременный отдых, — продолжал свои объяснения Субастик. — Забравшись на особо высокое сооружение, некоторые любят сначала немного полежать… как мой папа, например. Вот так, — сказал Субастик и растянулся на столе, своротив попутно несколько папок, подставку для ручек и коробку со скрепками.

Господин Пепперминт бросился поднимать разлетевшееся добро.

— Эй-эй-эй! — вскочил полицейский. — Что это ты тут разлегся?! Хулиган какой! Убирайся отсюда с глаз моих долой!

— Я знал, что вам понравятся мои показания, — с довольным видом изрек Субастик, поднимаясь на ноги. — А теперь — последний, прощальный номер!

Субастик сделал ласточку, смахнув со стола остатки полицейского хозяйства, и ловко спрыгнул вниз.

— Уходим, пока он не передумал! — шепнул Субастик на ходу и устремился к двери, господин Пепперминт — за ним.

— Стой! — скомандовал опомнившийся полицейский. — Я тебя не отпускал! Я только велел тебе убираться с моего стола!

— А-а-а, вот оно что… А я не понял, — с деланным смущением сказал Субастик, подталкивая господина Пепперминта к выходу.

— Вот распишу сначала в протоколе все ваши художества да безобразия, тогда и пойдете! А там уже как суд решит! — Полицейский приосанился, почувствовав себя снова на коне.

— Все-все безобразия будете расписывать? — полюбопытствовал Субастик.

— Конечно, — заверил его полицейский.

— А без этого не отпустите? — уточнил Субастик.

— Нет, — отрезал полицейский.

— Ну ладно, так и быть! Раз вам интересно, я готов. Вставляйте чистый лист бумаги в свою машинку! — распорядился Субастик.

— Я бы предпочел послушать наконец твоего отца! — ответил полицейский.

— Нет, из него вам ничего не вытянуть! — сказал Субастик и попытался загородить господина Пепперминта так, чтобы он хотя бы не мозолил глаза полицейскому. — Этот пирожок так просто не раскусишь! Молчит как могила! Особенно если ему еще газету в руки дать.

— Пирожку? — переспросил полицейский.

— Это у него кличка такая, — пояснил Субастик с серьезным видом. — С намеком. Потому что он только с виду мягкий, а начиночка-то — кусачая, с перцем! Ого-го! Из нас из всех — самый матерый пирожище! Так что вы лучше его не трогайте, я вам и так все расскажу. А ты, пирог, иди домой, — как бы между прочим бросил Субастик через плечо, оттесняя господина Пепперминта к двери.

— Не пойду! — уперся господин Пепперминт.

— Ну так вот… Записывайте! Я специализируюсь на карточных играх, автомобильных спекуляциях, хищении тортов и манипуляциях с электрическими пишущими машинками. А папаша мой предпочитает работать по ночам — ходит по чужим кухням, не дает порядочным гражданам спать… Большей частью гражданкам…

— Не так быстро, я не успеваю! — перебил его полицейский, вставляя в машинку новый лист бумаги. — Так, давай поподробнее о картах. Крапленые берешь?

— Нет, крапленые еще не пробовал, — признался Субастик. — Только красненькие и черненькие. Да, чуть не забыл — я ведь у красненького короля корону и полкамзола оттяпал. Записали?

— Это другая статья, — отмахнулся полицейский, быстро тюкая по клавишам. — Потом запишем. Хотя, впрочем…

Он оторвался от печатания и быстро записал в блокнот: «Украл камзол у некоего господина по фамилии Король, а также иностранную валюту (кроны)».

Видя, что полицейский отвлекся, Субастик грозно посмотрел на господина Пепперминта и замахал руками, давая ему понять, чтобы тот уносил ноги.

Господин Пепперминт, который все это время не знал, куда себя девать от стыда, решил, что, пожалуй, и вправду лучше будет уйти, чем стоять и краснеть, слушая басни Субастика. Он осторожно открыл дверь и выскользнул в коридор. Полицейский, занятый камзолом господина по фамилии Король, даже не заметил исчезновения одного из задержанных.