Чтение онлайн

— Людей. Народы, которые ходят по мне туда-сюда. Реки, которые текут по мне. Леса, которые растут на мне.

— Шахты, карьеры, ядерные могильники?

— Не будем о наболевшем, доктор. Думаете, просто быть тектонической плитой?

— То есть вы…

— Да, да, это я и есть.

— Извините, что отвлекаю от континентального дрейфа, но — давно это у вас?

— Миллиарды лет, доктор. Точно уже не помню. Люди вот недавно завелись, вошкаются.

— Дустом не пробовали?

— Да ладно, они особо не мешают. Все какое-никакое, а развлечение.

Фельдшер, всегда отличавшаяся предельно простым взглядом на вещи и прямо-таки искрящаяся непосредственностью и незамутненностью, не выдержала. Она подошла к Владиславу Юрьевичу, наклонилась и театральным шепотом спросила:

— Он что — дурак?

— Нет, Ольга Ивановна, он просто наш пациент, — едва слышно ответил доктор. — Сходите за нарядом милиции и вызовите транспортировку до психбольницы, а я пока побеседую с человеком.

— А хотите слетать на Марс, доктор? — предложил заскучавший было пациент.

— А давайте! Давненько нигде, кроме дачи, не бывал, — махнул рукой Владислав Юрьевич.

Мужик напрягся, две минуты сидел неподвижно, потом расслабился, выдохнул и доложил:

— На месте.

— Ну и как, вода есть? А жизнь? — тут же поинтересовался доктор.

— А что, в облом сходить проверить? — отозвался мужик. — Есть, но херовые.

— Тогда вертаемся взад.

— Легко. — Пациент снова застыл на пару минут. — Ага, есть. А хотите, я потоп устрою? А то жарко, душно.

Надо сказать, действительно стоял жаркий летний день. В воздухе висело марево, было душно, и где-то на горизонте собирались тучки — предвестницы скорого ливня.

— А ты сможешь? Потоп — это не просто на Марс сгонять. Тут особый навык нужен.

— Ха! Запросто! Мне за мои способности Сатана в тридцать три года голову оторвал. А потом назад пришил.

— Зачем отрывал-то? С целью диагностической декапитации? [54]

— Нет, это все потому, что я Иисус Христос. А Господь заставил его все как было сделать. Только вот припадки с тех пор, мать их…

— Э-э-э… а это ничего, что я при вас сижу?

— Да ладно, расслабьтесь, доктор. В миру я простой слесарь. Так что насчет потопа? — Он нетерпеливо потер руки.

— Какой, нафиг, потоп? — возмутился Владислав Юрьевич. — Ковчег не построен, твари не построены… тьфу, не собраны по паре.

В этот момент в кабинет вошли фельдшер и два полицейских.

— О. Уже собираются, — оживился пациент.

— Ладно, — решился доктор. — Едем присматривать остальных. Потоп — дело ответственное.

— Да ладно вам так напрягаться, я могу и дома его устроить, — заверил мужик.

— Верю. Охотно верю, — согласился доктор. — Но соседи будут против.

— Да я геенну огненную на них! Дождь из серы!

— И оно того стоит — растрачивать таланты по пустякам? Нет, уж решили замутить — так надо делать все основательно. Соседей огнем и серой — это каждый дурак сможет. А вот качественный потоп в мировом масштабе — это да, это по-нашему. Поехали ковчеги смотреть, тварей выбирать.

— Да ну вас. Сами выбирайте. А я поеду отсюда только к Господу, мне у Него надо сил набраться, — безапелляционно заявил пациент.

— Не вопрос. Прямо сейчас и поедем. Дежурный Господь у нас сегодня… — Владислав Юрьевич напряг память. — А! Александр Ефимович. Отлично, поехали.

В приемном покое Александр Ефимович как раз только что закончил принимать очень нудного экстренного больного. Этот факт, вкупе с дозволенными накануне излишествами, сильно омрачал его экзистенцию и здорово мешал обретению душевного равновесия. Поэтому на вновь прибывшего пациента в сопровождении Владислава Юрьевича и милиционеров он глянул хмуро, без энтузиазма.

— А-а, Иисус Христос… С чем на этот раз пожаловал?

— Потоп хочу замутить, Александр Ефимович.

— Дело нужное. Ну, проходи, садись. А это кто — твои апостолы? — кивнул он на полицейских.

— Да нет, это так, твари. Собираем вот потихоньку.

— Ты это… полежи тут пока, а тварей доверь Владиславу Юрьевичу. Он соберет, у него опыт большой, — резюмировал дежурный Господь.

Супротив резолюции Господней не попрешь, и пациент послушно дал себя переодеть и увести в отделение. Владислав Юрьевич в сопровождении пары… э-э-э… полицейских вернулся на завод. Набирать экипаж ковчега, надо полагать. Если что — вакантные места еще есть.

Трудозатраты на посадку картошки окупаются только тем, какая она вкусная — своя…

На что ловятся рьяные последователи замысловатых оккультных течений, сектанты и прочая фанатическая братия? На бонусы, конечно же. В самом деле, трудно ожидать, что некий условный сферический прихожанин в духовном вакууме будет настойчиво посещать службы, исполнять обряды и усердно молиться только для того, чтобы потом вот так вот взять и умереть. Или, паче чаяния, угодить в инфернальные сферы в качестве кулинарного полуфабриката. Нет, если уж расшибать лоб и умерщвлять плоть — то чтобы потом всенепременно гурии (опционально — джинны и ифриты) и либо билет на ковчег, либо сертификат о сверхспособностях и звание адепта восьмидесятого уровня. И распирающее ощущение собственной эксклюзивности. Вот это другое дело, вот за это можно и душой пострадать, и червячка плоти заморить.

Евдокия Петровна (назовем ее так) в церковь зачастила последние лет пять. Раньше все как-то было не до того: семья, работа, дача. Но, выйдя на пенсию, она неожиданно для себя обнаружила, что образовавшийся избыток времени нечем заполнить, кроме постоянных размышлений о смысле жизни и тщете всего сущего. И если у Иммануила Канта подобные рассуждения вылились в несколько томов геморроя для будущих студентов философских факультетов, то у Евдокии Петровны перо и бумага никогда не ассоциировались с клапаном для стравливания ментального давления. Максимум — расписаться за получение пенсии или оставить инструкции мужу, что купить. Засада, словом.

Потом кто-то подсказал, что спасение и утешение надо искать в Боге. В итоге духовный вакуум оказался заполнен, свободное время — тоже, а в глазах Евдокии Петровны зажегся огонек рвения новообращенного. Единственное, о чем ей постоянно переживалось, — это о бесцельно и греховно прожитых годах. Вон, бабульки в церкви уже десятилетия клерикального стажа имеют, их-то небось в рай с ветерком доставят. Да и благостностью от них веет такой, что тошно не только чертям, но и случайно подвернувшейся бесстыжей молодежи.