Чтение онлайн

25—27 Тон предупреждения здесь довольно резкий после заверений в ст. 22—24. Но автор придерживается точки зрения, что Бог, Который говорил на Синае (голос глаголавшего на земле), продолжает взывать к нам из небесного Иерусалима (голос Глаголющего с небес). Никакого искусственного разделения между Богом Ветхого Завета и Богом Нового Завета не должно быть! Поскольку Бог милосердно говорит нам о прощении и усыновлении через кровь Своего Сына, мы не должны отвращаться от Глаголющего нам. Если израильтяне не избежали Божьего осуждения, когда они отступили от Него, то тем более не избежим мы (ср.: 2:1—4). Когда Бог говорил с Синая, гора содрогалась от звука Его голоса (Исх. 19:18). Пророчество, записанное в Агг. 2:6, говорит о том, что при наступлении времени последнего суда и завершении истории Земли Бог обещает еще раз поколебать не только землю, но и небо (26). Неколебимым останется только то, что невозможно поколебать (чтобы пребыло неколебимое, 27), то есть примут царство непоколебимое те, кто не престанет доверять Христу (28).

28,29 Надлежащий отклик на благодать Божью, дарующую нам царство непоколебимое, заслуживает благодарения. Хвала и благодарение составляют основу и побудительный мотив истинного и благоугодного Богу богослужения. Греческий глагол latreuein (и однокоренные слова), который здесь используется, может также иметь значение «служить», как в 9:14. Христианское служение не может ограничиваться молитвой и хвалой в церковном богослужении. Как сказано в гл. 13, мы должны поклоняться, или служить, Богу в своей повседневной жизни, оставаясь верными и послушными Ему всегда (см., в частности: 13:15—16; ср.: Рим. 12:1). Однако автор при всем этом подчеркивает, что надлежащее богослужение состоит в том, чтобы служить благоугодно Богу, с благоговением и страхом. Далее (29) сказанное удостоверяется тем, что Бог наш есть огонь поядающип. Это — аллюзия на Втор. 4:24 (ср.: Втор. 9:3; Ис. 33:14), где израильтяне предостерегаются от идолопоклонства и призываются оставаться верными Господу и служить только Ему, иначе они навлекут Его гнев на себя. Непреложностью благодати Божьей нельзя подменять грозящий отступникам страшный суд.

Автор призывает своих читателей любить ближних своих и крепко стоять в вере, как уже ранее об этом говорилось (напр.: 6:10— 12; 10:32–36). Начиная с 12:28–29, в центре внимания важный аспект нашего богослужения — служение другим, которое «благоугодно Богу» (16). Вместе с тем служением Богу является и наша хвала Ему через поклонение и прославление Иисуса Христа во всех сферах нашей жизни (15). Обращаясь к христианскому богослужению, автор проводит параллель с богослужением в скинии (10—14), из чего становится ясно, что традиционное восприятие «религии» должно быть радикально изменено под воздействием Евангелия.

1—8 Мы служим Богу, любя своих собратьев по вере, не забывая страннолюбия (служение гостеприимства иногда награждается удивительным образом, как, напр., в Быт. 18 — 19), помня узников или страждущих так, будто сами переживаем их горести и страдания, сохраняя верность в браке, избегая внебрачных сексуальных связей. Бог почитается также теми, кто имеет нрав несребролюбивый и умеет довольствоваться тем, что есть. Секрет такого довольства в умении довериться Богу, ибо мы знаем, что Он обеспечит нас всем необходимым и не оставит нас (как видно из Втор. 31:6 и Пс. 117:6—7). Автор призывает читателей служить Богу, почитая своих наставников, которые впервые возвестили им Евангелие, и подражать вере их. Наставники приходят и уходят, но Иисус Христос, Которому они вверили свою жизнь, вчера и сегодня и во веки Тот же. Он навеки останется неизменным (ср.: 1:8–12), неколебимым основанием, на котором зиждется христианская вера и послушание.

9–10 Здесь звучит предостережение не увлекаться учениями различными и чуждыми. Автор особо упоминает яства, то есть, вероятно, ритуальную пищу, от которой не получили пользы занимающиеся этим. Какая–то пища, может быть и ритуальная, представляется читателям как своего рода духовное питание в их жизни. Однако укрепляет сердца благодать Божья, а не правила употребления еды (ср.: Рим. 14:17; 1 Кор. 8:8; Кол. 2:16,20–23). Законы, предписывающие употреблять надлежащую пищу, — это законы внешние, плотские, которые потеряли свою силу, ибо были отменены служением Христа (9:10). Фраза мы имеем жертвенник возвращает нас к теме, которая была доминирующей в центральных главах этой книги. Это тема первосвященнического служения, жертвы и святилища Ветхого Завета, нашедших свое воплощение в личности и служении Иисуса Христа. Жертвенник — термин из области религиозного культа, который используется как слово–знак для указания на жертву Христа. Иудейские священники, которые служили в скинии, имели право питаться жертвенным мясом (напр.: Лев. 7:5—6; Чис. 18:9— 10). Мы имеем жертвенник, от которого не имеют права питаться служащие скинии. Те, служившие при скинии, следуют «тени», а не реальности (8:5; 10:1). Автор не хочет сказать этим, что христиане не вкушают от своего «жертвенника» или не причастны к таинству уникальной и вечной жертвы Христа. Важно отметить, что все это не относится к Вечере Господней даже на уровне корректировки неверных представлений о ней.

11—14 Дальнейшие размышления о ритуале Дня искупления приводят автора к важному наблюдению: тела жертвенных животных сжигаются вне стана (Лев. 16:27). Если израильтянин выходил за пределы лагеря, который располагался в пустыне, даже ради выполнения этой священной обязанности, он становился нечистым и нуждался в обряде очищения прежде, чем снова мог войти на территорию стана (Лев. 16:28). Следовательно, когда Иисус пострадал вне врат Иерусалима, Его жертва была нечистой и несвятой согласно этим традициям. Однако именно Его жертва освящает людей в условиях нового завета (12; ср.: 10:10). Смерть Иисуса знаменует собой коренной перелом в представлении людей о религии и богослужении. Христиане, которые очищены и посвящены Богу через жертву Христа, не должны больше искать убежища в святых местах и в исполнении ритуальных установлений; им нужно только выйти к Нему за стан, нося Его поругание (13; ср.: 12:2—4). Для первых читателей Послания к Евреям это означало решительным образом покончить с иудаизмом и ассоциировать себя с Тем, Кто считался проклятым из–за Своей смерти вне стана (ср.: Гал. 3:13). Местом служения христиан является нечистый мир, где господствуют неверие и преследование! Нигде в этом мире не найдем мы исполнения наших надежд и чаяний, а потому ищем будущего (14; ср. коммент. к 4:3—5; 12:22–24).

15–17 Этот небольшой фрагмент разъясняет, что означает служение Богу в рамках нового завета. Через Иисуса христиане должны непрестанно приносить Богу жертву хвалы. На языке Ветхого Завета, заимствованном из Ос. 14:3 (LXX), эта жертва — плод уст, прославляющих имя Его. Другими словами, эта жертва представляет собой хвалу, публичное признание имени, то есть характера Бога. Это может происходить, когда христиане собираются вместе, чтобы ободрить и воодушевить друг друга (ср.: 10:24—25), или когда они исповедуют Христа перед неверующими. Совершать благотворительные дела тоже означает надлежащим образом совершать богослужение, ибо таковые жертвы благоугодны Богу (ср.: Иак. 1:26—27). Все это нельзя рассматривать как стремление обрести благорасположение Бога, поскольку христианское служение само по себе есть благодарность за любовь, которую Он впервые показал нам (ср.: 12:28). Хотя автор, вероятно, сосредоточен на практических аспектах братских отношений среди верующих (ср.: 10:32—34; 13:1—3), есть также много возможностей служить нуждам людей, не принадлежащих к христианскому сообществу. Автор призывает читателей повиноваться своим наставникам (17), вместо того чтобы держаться иудаизма или увлекаться чуждыми учениями. Им следует помнить, какую ответственность несут за них их христианские руководители, и поддерживать их в исполнении порученной им Богом миссии.

Впервые автор говорит о себе в первом лице единственного числа, тем самым указывая на свой собственный опыт руководителя церкви, и просит читателей молиться о том, чтобы он мог снова навестить их (18–19). Снова звучит хвала Богу в качестве завершающего благословения (20–21). В центре внимания автора Бог… мира, воздвигший из мертвых Пастыря овец… Господа нашего Иисуса Христа (ср.: 1 Пет. 2:25; 5:4). Прославленный и возвеличенный Господь Иисус навеки остается нашим единственным Наставником и Пастырем (ср.: 7—8). Воскресение Иисуса подтверждает, что Его Кровию был установлен новый завет на вечные времена, благодаря которому мы получили доступ к миру Божьему и Его царству. Поэтому мы можем с верой просить Бога усовершить нас во всяком добром деле к исполнению воли Его, производя в нас благоугодное Ему через Иисуса Христа. Надлежащее во всех отношениях богослужение может совершаться только через Христа, через могущество Божье.

Автор ранее уже говорил, что есть такие моменты в учении, которые «трудно истолковать» (5:11), а теперь он увещает своих читателей принять во внимание написанное (22). Подчеркивая обширность темы, он пишет, что «немного и написал» и что писание его есть слово увещания, дабы ободрить своих читателей. Весть об освобождении из тюрьмы Тимофея, вероятно, служит подтверждением того, что они смогут снова вместе с ним навестить их (23). Упоминание Тимофея показывает, что автор Послания к Евреям, возможно, был каким–то образом связан с апостолом Павлом и его миссионерской группой, хотя и не дает оснований для традиционного отождествления его с Павлом. Автор присовокупляет приветы Италийских братьев, и это позволяет полагать, что он находился среди них, возможно в какой–то другой стране, и хотел ободрить своих собратьев, находящихся вне дома. В завершение приводится традиционная для всех новозаветных посланий формула прощания: Благодать со всеми вами (напр.: Рим. 16:20; 2 Кор. 13:13), которая особенно характерна для Послания к Евреям с его постоянным акцентом на благодати Божьей, явленной нам в Иисусе Христе.

В основе толкования книги Откровение лежат четыре традиционных метода, или подхода. Так называемый «претеритский», или обращенный в прошлое, рассматривает описываемые в книге события как относящиеся исключительно ко времени написания данной книги и практически исключает возможность их истолкования в свете будущего. Футуристический подход, напротив, рассматривает все изложенное в книге как события из жизни самого последнего поколения людей на земле, когда и сбудутся соответствующие пророчества. С позиций исторического подхода Откровение представляется повествованием об истории человечества в период между воплощением Христа и Его вторым пришествием. Аллегорический, или поэтический, метод толкования подчеркивает символический, образный характер книги и рассматривает ее как литературное произведение. В рамках такого подхода описываемые события должны толковаться иносказательно как пророчества, которые можно отнести к любой эпохе; таким образом, книга представляет собой откровение общих принципов Божественного промысла в истории.

Ни один из указанных принципов толкования Откровения не является удовлетворительным сам по себе. Ни один из них, взятый в отдельности, нельзя применить при интерпретации профетических текстов Ветхого Завета. Дело в том, что Откровение толковалось в отрыве от остальных книг Библии, а также от внебиблейских литературных произведений близкого жанра, что и делало возможным подобный подход к книге. Пролог к самой книге показывает, что в ней тесно переплетены три литературных жанра: апокалипсис, пророчество и послание (см. соответствующие статьи в данном коммент.).