Чтение онлайн

Писатель посмотрел на своего коллегу. Что будем с этим делать? – говорил этот взгляд. К счастью, Кристофер старший прослыл не только опытным специалистом, но и смекалистым парнем, и его не надо было спрашивать вслух.

– Я нажму кнопку за Эл, – с задумчивой улыбкой ответил финансист.

«Нажму кнопку». Это вторая любимая фраза Кристофера. Она означала: «согласовывай платеж» и являлась прямым следствием фразы «забей», потому что, когда ты «забиваешь», ты «нажимаешь кнопку».

– Когда? – спросила Маша.

Ты решил, что ты так легко отделался? – злорадно думал писатель, наблюдая за этим односторонним поединком.

– Сейчас, – все так же невозмутимо ответил Кристофер.

Слово «сейчас», видимо, удовлетворило Марию во всех смыслах, потому что она расплылась в улыбке и снова занялась своими делами. Кристоферы последовали ее примеру. На следующие четыре часа наступила абсолютная тишина.

К двум часам по полудню Кристофер закончил все задания. Может, он и был заносчивым и невыносимым человеком, но финансистом он был отменным (видать, не зря учился). Отец всегда говорил ему: «Ты обязательно придешь к успеху, если останешься в финансовой индустрии и будешь держаться подальше от финансовых рынков». Но Кристофер поступил с точностью до наоборот: держался поближе к финансовым рынкам и подальше от финансовой индустрии и, соответственно, от успеха.

– Пойдем обедать? – спросил младший Кристофер своего коллегу.

– Пойдем, – незамедлительно среагировал Кристофер-старший. Его молниеносные ответы порой заставляли задуматься: он что, весь день сидит в ожидании этого вопроса?

Обеденный перерыв был единственным временем, когда Кристоферы разговаривали. И не потому, что писателю не нравилась компания коллеги. Даже наоборот, беседы с Кристофером-старшим – это лучшее в работе. Этот человек открывал рот только, когда ситуация этого требовала, и только, когда ему было, что сказать. Сперва Кристоферу-младшему казалось, что его коллеге просто ни до чего нет дела, но… наверное, «но» здесь не уместно. Кристоферу-старшему действительно ни до чего не было дела, но его мысли и высказывания всегда отличались особым взглядом и остротой.

К сожалению для писателя, Кристофер-старший всегда находил себе занятие и целыми днями работал, не отрывая взгляда от монитора и однозначно отвечая на все вопросы. Именно поэтому обед – единственное время, когда Кристофер-старший не смотрел в монитор, – получил неофициальный титул «времени разговоров».

Кристоферы отворили тугую синюю стальную дверь и вышли в белый коридор. Путь в столовую пролегал через бесконечно петляющие лабиринты с такими же темно-синими дверями. Каждая требовала своего пропуска, и у любопытного писателя не получалось заглянуть ни в одну из них. Может, оно и к лучшему. Компания занималась производством микросхем, и в любой комнате можно было наткнуться на бочку с едкой кислотой, контейнер с опасным газом или колонну с жидким азотом. Поэтому иногда Кристофер даже радовался своему неудовлетворенному любопытству.

– Что ж, – начал писатель, – Эл не говорила, как долго ее не будет?

Кристофер хотел рассказать ему о книге, но решил сначала прощупать почву и понять, сколько времени он может заниматься своими делами.

– Без понятия, – пожал плечами его коллега. – Тут все зависит от тяжести перелома, но я думаю, что до конца года мы ее не увидим, – Кристофер загрустил, понимая, что ждет его впереди.

А вот другой Кристофер был счастлив. Не увидим до конца года! Не увидим!! До конца года!!! На улице была середина ноября, а это означало, что у него есть полтора месяца абсолютной, беспрецедентной свободы, свободы, которую он потратит на книгу. На лучшую книгу.

– Я закончил задания Эл по бюджету и модели. Бюджет отправил на согласование. Тебе нужна моя помощь с чем-либо?

– Так, надо подумать, – протянул Кристофер-старший, и писатель испугался, что ему дадут какое-либо задание. Но опасения его были развеяны, – Нет. Можешь пока заняться долгосрочными целями по составлению автоматизированных шаблонов отчетности перед акционерами.

Кристоферу-младшему хотелось подпрыгнуть от счастья, схватить несколько хлопушек и засыпать все конфетти под возгласы сексуальных черлидерш и салюты на заднем плане – так он был рад. Но он сумел сдержать ураган эмоций: они отразились лишь в его мужской скупой слезе.

– Хорошо, – коротко ответил писатель.

Долгосрочные задания были призраками, о которых все говорят, но которых никто и никогда не увидит. Поэтому Кристофер официально получил карт-бланш на написание книги в рабочее время. Казалось, лучше уже некуда: оставалось только налить на работе стакан виски, закинуть ноги на стол, закурить сигару и попросить Кристофера-старшего записывать книгу под диктовку. Но это осталось лишь в мечтах писателя, скрытых его довольной ухмылкой.

Кристоферы зашли в столовую. Они работали в государственной компании, а это предполагало плюсы в виде частного тренера по йоге по понедельникам и бесплатных обедов. Писатель, правда, никак не мог понять – стоят ли они своих денег. Он каждый месяц согласовывал весьма значительные платежи в адрес поставщиков, но из-за того, что они с Кристофером постоянно обедали последними, выбор блюд сокращался до «это или ничего». В целом, это и «это» не сильно печалило писателя. В еде он был непривередлив, а вот толпу не переваривал. Меньше людей, меньше шума, меньше проблем.

Было пусто. Единственный сотрудник столовой уже собирался убрать подносы, но увидев Кристоферов, радостно пошел курить еще одну сигарету. Кристофер-старший взял последнюю порцию риса с куриным филе, а писатель – по каким-то причинам нетронутую брюссельскую капусту и все то же филе – выбора-то не было. Они разместились за столом и начали обедать.

В отличие от других людей, с которыми Кристоферу-младшему довелось сидеть за столом, его старший коллега был идеален. Он не клацал зубами по вилке, не изображал пылесос, когда ел спагетти или суп, не чавкал, держал нож и вилку, как держали их английские аристократы XVIII века, сидел с прямой спиной, и за все время, что писатель проработал здесь, у его коллеги не упало с вилки ни одной рисинки. В эти моменты Кристофер наслаждался его компанией, ведь людей, с которыми он мог обедать без подергивания правой брови, можно было пересчитать на пальцах одной руки. Кто-то противно жевал бананы, кто-то громко глотал сок (причем именно сок, а не любой другой напиток), кто-то чавкал, когда ел бургеры, а кто-то держал вилку, как пещерный человек – копье. Причем, как назло, когда Кристофер встречался с этими людьми, они обязательно делали то, что бесило его больше всего – первый ел бананы, второй пил сок, третий заказывал бургеры. Одним словом, есть Кристофер предпочитал один, или с другим Кристофером.

– Я начал новую книгу, – наконец-то сообщил писатель Кристоферу, попробовав капусту и немного удивившись ее вкусу.

– Предыдущая не задалась?

Порой казалось, что Кристофер-старший читает мысли или предвидит будущее, потому что его вопросы всегда сразу же оголяли источник проблемы.

– С чего ты взял? – не подал виду писатель.

– Ты бы больше о ней рассказывал, – пожал плечами Кристофер-старший. – Ты ведь ее только дописал и, если бы она была хороша, ты, скорее всего, сейчас бы занимался маркетингом, поисками агента, а может, и вовсе перестал бы здесь работать. – Немного подумав, он добавил. – А может, и нет. Я не знаю, как устроена эта индустрия.

– Мы с редактором решили подождать, – начал увиливать Кристофер-младший.

– О чем будет твоя новая книга?

– О писателе, – задумчиво протянул Кристофер, – в кризисе, который пытается написать книгу о писателе в кризисе.

– Хочешь сделать рекурсию?

– Именно!

Как же приятно общаться с равным собеседником, – подумал Кристофер.

– Так как тебе идея?

– Не знаю. Сложно сказать. Думаешь, у тебя получится?

– А почему нет?

– Ты хочешь описывать свою жизнь?

– Я похож на писателя в кризисе? – Кристофер попытался замаскировать волнение удивлением. Вышло так себе – актер из него никудышный, хоть он и верил, что может сыграть любую роль и получить Оскара.

– Я не знаю, как выглядят писатели в кризисе, – парировал коллега. – Но либо ты ночью бегаешь по крышам, спасаешь девушек и рассекаешь на мотоцикле, либо книга получится скучной.

– В смысле? – насторожился Кристофер.

– Подумай о своей жизни. Ты уверен, что она настолько интересна, что может служить материалом для книги? Ты проводишь 9 часов на работе, еще час тратишь на дорогу. Остальное время уходит на написание книги. О чем ты будешь писать? Тут же нет явно выраженной цели или конфликта. Тут нет истории.