Новый дом для Гарри
Шрифт:
«Поттер, вы неверно… интерпретировали… ситуацию».
Это заставило Гарри приподнять голову, непонимающе нахмурясь: «Чего?»
«Глупый ребенок, меня не расстроило, что вы назвали меня «папой», - ответил Снейп, пытаясь подавить дрожь в голосе. – Однако, связывая нас подобным образом, вы поступаете в ущерб себе, а не мне».
«Чего? Это же чушь какая-то, - запротестовал Гарри, слишком шокированный, чтобы осознать свою грубость. – В смысле, вы же просто отличный. Вы зельевар, глава Слизерина, и вы боролись с Вольдисоплем, и никто вас и пальцем не посмеет тронуть, и вы спасли меня и, - Гарри вовремя спохватился, - и других спасли тоже, и вы совсем-совсем никого не боитесь, даже директора! Все считают вас умным и сильным, и даже Фред и Джордж не смеют устраивать розыгрыши у вас в классе! Все остальные профессора говорят нам вести себя хорошо, а не то они попросят вас заменить их на уроке. И та леди-журналистка вас послушалась, и тетушка Молли с дядей Артуром говорят, что вы типа лучший родитель на свете, и даже директор и папа Драко вас слушают. И все девчонки вешают ваши фотографии у себя на стенах, рядом с Бродягой, - добавил Гарри, наморщив нос. – Даже мадам Хуч повесила вашу фотографию у себя в кабинете, рядом с метлами».
Снейп удивленно моргнул. Подобное стороннее мнение о нем, мягко говоря, выносило мозг. Гар… Поттер считал его умным? И сильным? И уважаемым? А девочки считали его моделью для постеров? Как может любое его описание обойтись без таких терминов как «сальный», «крючконосый», «жестокий», «Пожиратель смерти», «несправедливый», «вредный» и «злобный»?
«А я? В смысле, я просто Гарри. Мои собственные тетя с дядей меня терпеть не могли, даже когда я был совсем маленьким и еще не стал совсем уродским. И теперь, когда я могу говорить с… ну, вы знаете, от этого все только хуже. И я все время во что-то вляпываюсь и попадаю в газету, и теперь Вольдисопль на меня злится, даже больше чем раньше, и мне нужны вы с профессором МакГонагалл, чтобы спасать меня, и…»
Снейп прекратил поток самобичевания Гарри простым жестом - он прижал его к себе и крепко обнял. Он не мог удержаться и вздрогнул, когда острая макушка снова впечаталась в его грудину, но тут Гарри вцепился в его мантию и
разрыдался. «Простите! Простите! Я знаю, что я никому не нужен! Я знаю, что вы не будете любить меня так же, как я вас! Простите, что я притворялся, что это не так!»
«Тише, нелепый паршивец! – приказал Снейп дрожащим голосом. – Это все те магглы-извращенцы, внушили вам всякую ложь. Неужели вы не понимаете, какой вы особенный и талантливый? Да весь Волшебный мир буквально поклоняется вам. И как вас можно не любить? Вокруг так много людей, которые вас любят, глупый ребенок».
«Но вы не любите! – рыдал Гарри. – И плевать мне на других!»
«Идиот. Разумеется, я л-люблю тебя», - рявкнул Снейп, прижимая мальчика к себе.
Всхлипы Гарри смокли, как будто кто-то нажал на выключатель. Медленно, боясь даже дышать, Гарри приподнял голову и посмотрел на суровое лицо профессора. «П-правда?» - изумленно прошептал он.
Снейп попытался не ерзать под пристальным зеленым взглядом. «Да. Я люблю тебя».Ха. На этот раз обошелся без заикания.
Глаза Гарри казались огромными на его побледневшем лице: «Правда? Честно?»
Снейп закатил глаза. «Да. Мне еще раз повторить? – Гарри робко кивнул, и Северус фыркнул. – Хорошо, я люблю тебя. Доволен?»
И тут Гарри расплакался еще сильнее и начал сжимать Снейпа в объятиях, пока тому не показалось, что у него треснули ребра. «Это еще один пример твоих «слез счастья»?» - осторожно спросил Снейп спустя какое-то время.
Гарри ухитрился смеяться и всхлипывать одновременно: «Ага».
Снейп вздохнул и продолжил ждать, пока шторм утихнет. Наконец, он почувствовал, как мальчик начал икать и хватать ртом воздух. «Закончил?»
Гарри кивнул в его солнечное сплетение: «Ага. Эм… вы на меня злитесь?»
Северус чуть не застонал. У этого ребенка нет никакой самооценки? «С какой стати мне злиться на вас, мистер Поттер? Мы, кажется, уже установили, что я счастлив, что вы называете меня «папа»?»
«Д-да, наверное», - Гарри не смог сдержать улыбку.
«Отлично. Потому что хотя я не возражаю против такого термина в мой адрес, я определенно возражаю против того, чтобы вы называли себя «уродцем». Полагаю, мы уже обсуждали это в прошлом».
Гарри охнул и поглубже зарылся в мантию Снейпа. Ой-ей-ей. «Даср», - пробормотал он, хотя, говоря по правде, он даже не понимал, что тогда наговорил. Не то, чтобы ему не нравилось, что Снейпа это раздражает. Папы ведь должны следить за тем, чтобы тебя никто не обзывал? Даже ты сам. «Никакого мыла, ладно? Я больше не буду», - пообещал он, поморщившись от одной мысли о рте полном мыльных пузырей.
Легкий шлепок пониже спины заставил его вскрикнуть от удивления и посмотреть на своего профессора. «Еще раз такое услышу, так просто не отделаетесь», - строго сказал ему Снейп.
Гарри снова опустил голову, пряча улыбку в папиной мантии. Даже шлепнув его одной рукой, Снейп продолжал крепко обнимать Гарри второй. «Даср», - послушно ответил он.
«Переодевайтесь в пижаму. Полагаю, сегодня вам лучше лечь спать пораньше, - приказал Снейп. – Очевидно, что вы измождены».
Гарри шмыгнул носом и еще раз обнял опекуна на прощание, прежде чем отпустить его. Он вытер одной рукой нос, а второй потер попу. Конечно, больно не было, но это все-таки дело принципа.
Снейп взял маленького сопливого негодника за (относительно сухое) плечо и повел его в ванную. «Умойтесь и переоденьтесь, мистер Поттер. Я скоро вернусь, и к этому времени вы должны быть в постели».
«Да… папа», - Гарри набрался смелости и попробовал новое слово, нервно прикусив губу и радуясь, что он не видит лица профессора.
Ответом ему было похлопывание по плечу, и он, вздохнув, расслабился и отправился в душ.
Снейп проследил, как дверь ванной закрылась за маленьким пакостником, а затем отправился прямо в свою кладовку, где быстро опрокинул в рот один за другим два флакона с успокоительной настойкой. Немного подумав, он выпил третий. Только тогда у него перестали трястись руки.
Он был удивлен, что его счастье – ну, ладно, его нелепый восторг - в ответ на заявление мальчика было сильнее, чем злорадное предвкушение реакции шавки. Хотя после сегодняшней неожиданной и нехарактерной речи Блэка, он подозревал, что гриффиндорец будет не так уж удивлен. Или, по крайней мере, он удивится меньше самого Снейпа.
Когда он вернулся в комнату мальчика двадцать минут спустя, то паршивец лежал в кровати и смотрел на него с надеждой в зеленых глазах. «Пап, а мы можем заняться сегодня вечером окклюменцией?» - спросил Гарри. Он был вне себя от радости - так здорово было произносить это слово.
Его професс… отец заворчал, но сел на край кровати Гарри. «Ох, ну ладно. Перевернись на живот и очисти разум».
Гарри пискнул от счастья, когда сильные пальцы его отца начали массировать его спину, а бархатный голос направил его к базовой релаксации. Подумать только, меньше пяти месяцев назад он жил в кладовке, без единого друга в целом свете, а его единственная родня его ненавидела. Теперь у него новая жизнь, в которой был странноватый (но добродушный) крестный, чудесные друзья и самый лучший отец в мире.