Новый дом для Гарри
Шрифт:
Перси вытащил свой платок и вытер глаза. «Все равно это нечестно», - заявил он ноющим тоном, словно ребенок помладше Джинни.
Снейп заскрипел зубами и возблагодарил Мерлина за то, что Гарри, похоже, принимал неизбежную несправедливость мира лучше, чем среднестатистический гриффиндорец.
«Да, это нечестно, - согласился Артур. – Но именно так устроен мир. Именно поэтому совестливым людям приходится поступать правильно, даже если это подвергнет их огромному риску, - его голос стал жестче. – Именно поэтому мы с твоей мамой решили принять Гарри в нашу семью. Ты еще недостаточно большой, чтобы полностью понять наши причины, но я ожидаю, что ты поверишь, что мы поступаем правильно для всей семьи. И чтобы я больше не слышал разговоров о том, что Гарри не один из нас. Тебе понятно?»
«Да, сэр, - сказал немного пристыженный Перси.
– Простите».
Артур смягчился и потрепал сына по голове. «Я тебя знаю. Теперь ты понимаешь, что ты не должен чувствовать вину за Петтигрю?»
Перси ухитрился освободиться из объятий Молли и встал, широко расправив плечи. «Да, папа. Спасибо. Спасибо, мама».
«Пожалуйста, - ответила Молли, приглаживая его волосы. Она явно с трудом удерживалась от того, чтобы снова обнять его. – Хочешь отправиться в Нору по каминной сети вместе с нами, милый? Похоже, что у тебя был очень тяжелый день. Никто не будет против, если ты покинешь Хогвартс немножечко пораньше», - она вопросительно посмотрела на Снейпа, и тот пожал плечами. Ему определенно было наплевать.
Перси покраснел. «Эм, ну, я… а… типа пообещал, что буду сидеть вместе с Давиделлой во время Пира», - неловко объяснил он.
Молли и Артур понимающе переглянулись. «Ну, тогда тебе не стоит заставлять себя ждать, - сказал Артур, похлопав сына по плечу. – Увидимся завтра на станции».
Двое старших Уизли повернулись к камину. «Спасибо тебе, Северус», - улыбнулся Артур.
«Не за что», - сказал Снейп, сумев – с трудом – сохранить вежливый тон. К несчастью, его любезный ответ Артуру позволил Молли схватить его в охапку, и он подвергся костедробительным объятьям и звонкому поцелую, прежде чем успел укрыться за ближайшим достаточно крупным предметом мебели.
«Ты такой хороший человек, Северус Снейп!» - провозгласила Молли, прежде чем войти в камин вслед за своим мужем.
Снейп зарычал, пытаясь привести в порядок свою мантию, а затем обратил смертоубийственный взгляд на юного гриффиндорца, который накликал на него эту беду.
«Эм, а, э…» - забормотал совершенно растерявшийся Перси.
«Вы уже достаточно побеспокоили меня, мистер Уизли, или вы хотите сделать другое абсурдное признание? Возможно, это вы несете ответственность за Великое ограбление Гринготтса 1673 года?»
Как ни удивительно, но, несмотря на его отборный саркастичный тон, рыжий пакостник имел наглость улыбнуться в ответ. «Нет, сэр. Спасибо, сэр. Я постараюсь впредь не быть таким дураком».
«Не давайте обещаний, которых не сможете сдержать», - рявкнул Снейп, ринувшись к двери и резко распахнув ее - даже гриффиндорец должен уловить подобный намек.
«Эм, точно. Э, ну, спасибо за все. То есть, за все, кроме шлепка», - добавил Перси нахальным тоном, подозрительно напоминавшим одного из близнецов.
Снейп еще сильнее вцепился в дверь, борясь с желанием огреть по-новому раздражающего негодника настоящей затрещиной. «Вон».
Даже Перси не мог игнорировать подобный блеск в глазах Снейпа. «Точно», - он поспешил за дверь, по пути немного задержавшись, чтобы крикнуть: «Спокойной ночи, дядя Сев!»
«Не смейте меня так называть!» - закричал Снейп ему вслед, прекрасно осознавая тщетность своих усилий. Уизли – это как нашествие садовых гномов. Если завелись, то уже не избавиться.
Глава 41
К огромному удивлению Снейпа, зимние каникулы проходили на редкость гладко. Правда, другие преподаватели впали в свое обычное рождественское помешательство, которое еще больше осложнило тот прискорбный факт, что это было (по сути) первое Рождество для Гарри. Однако несмотря на опасения Снейпа, что Гарри использует праздники как предлог для разнообразных излишеств, мальчик стал еще более робким, чем обычно. Он ни на шаг не отходил от Северуса - похоже, ему было вполне достаточно компании опекуна, когда он готовил ингредиенты для зелий или учил уроки, в то время как Снейп проверял ученические сочинения. Зельевар с удивлением обнаружил, что он наслаждается тихим обществом паршивца, и хотя он ожидал от себя тоски по былому одиночеству, она так и не стала явью.
Сам день Рождества оказался довольно проблематичным. Мрачные предчувствия Снейпа полностью оправдались – сотрудники Хогвартса в полном составе бросились к его порогу с первыми петухами, дабы лично лицезреть первый настоящий праздник для Гарри. Мало того, что зельевара взбесило такое наглое вторжение в его личное пространство, присутствие других учителей привело к настоящей катастрофе, когда Гарри категорически отказался поверить, что все эти подарки под елкой предназначены ему.
В результате, Снейпу пришлось публично уверять Гарри, что он заслужил радости праздника и уговаривать ребенка принять подарки – и все это под хор умилительных ахов, охов и возгласов «Какая прелесть», не говоря уже об оглушительном всхлипывании Хагрида. За этим последовал еще один приступ пресловутых «слез счастья», которыми мальчик встретил подобные проявления щедрости. Несмотря на злобное рычание зельевара мелкий монстр обращался к Снейпу за подтверждением по поводу каждого отдельного подарка, в процессе чего он излил на отцовский халат целые потоки соплей и прочих жидкостей и чуть не довел до инсульта преподавательский состав, который безуспешно пытался скрыть свое ехидство.
Снейп был положительно уверен, что у Флитвика лопнул какой-то важный сосуд, пока он пытался унять приступ смеховой истерики, но даже эта маленькая радость послужила ему слабым утешением. Гарри окончательно разрушил тот суровый имидж, который Снейп восстановил, публично отшлепав паршивца в Большом зале, когда плюхнулся опекуну на колени, чтобы распечатывать и устраивать бурную сцену по поводу каждого подарка. К тому времени, когда гора подарков под елкой благополучно исчезла, Спрут и Хагрид выплакали все глаза в своей радостной рапсодии «Счастливая новая жизнь для бедного маленького Гарри», а ухмылке Хуч мог бы позавидовать любой слизеринец. Снейп был на грани нервного срыва, так что когда Дамблдор предложил им всем испить пунша и исполнить парочку рождественских гимнов в честь праздника, то лишь своевременное вмешательство Минервы спасло директора от Непростительного заклинания прямо промеж глаз.
«Право, Альбус, Северус и Гарри до сих пор в пижамах, а у нас в школе есть другие ученики, которые нуждаются в присмотре, - она сделала паузу, бросив ласковый взгляд на Гарри, который все еще восседал на коленях Снейпа и радостно щебетал по поводу подаренной Хагридом флейты. – Устроим твое рождественское хоровое пение позже в Большом зале».
«Ну, если ты настаиваешь, - Дамблдор вздохнул, но выражение полного блаженства на лице Гарри смягчило его разочарование. – Очень хорошо, мы пока оставим вас в покое, мальчики. Увидимся в Большом зале за завтраком!»
Нахождение Гарри в зоне слышимости помешало Снейпу дать достойный ответ, и Минерва (еще раз взглянув на вену, которая пульсировала на лбу Снейпа) решительно выдворила всех остальных незваных гостей за дверь.
Когда за ними захлопнулась дверь, Снейп вздохнул от облегчения и тут же обновил и усилил защитные чары, хотя и понимал, что эти тщетные усилия не помешают новым вторжениям Дамблдора. В этот момент Гарри оглушительно затрубил ему прямо в ухо, а зельевар подпрыгнул от неожиданности и устремил гневный взгляд на мальчика, который тут же опустил флейту и прикусил губу.