Чтение онлайн

Страшное это, оказывается, дело – очутиться в руках медиков, в их медкапсуле, да еще если рядом будет ошиваться такой вот специалист по программным продуктам. Они же всю твою подноготную из тебя вытянут, и вылезешь ты из капсулы чистым душой и телом, свободным от всех своих материальных ценностей.

Пока летели до назначенной точки, ознакомился со сброшенными мне файлами от Буста. Он кстати известил, что копии их передал и Рему с Хадаром, так как это касалось моей безопасности.

Из всего нарытого Бустом складывалась неприглядная картина: кто-то разжигал их антипатию и вражду именно ко мне; еще один неизвестный абонент инкогнито заказал одному только Бороку покалечить меня, а при возможности и убить; а потом кто-то сбросил смонтированные данные о гибли Борока Вену и Клауту, результатом чего и стало их нападение на меня. Этому доказательство – ряд сообщений и соединений неизвестных доброжелателей с молодыми даргами.

Когда прилетели на конечную точку, и я узнал цель нашего прибытия на место, мне пришлось крепко задуматься. Мероприятие должно начаться через полтора часа, и у меня еще есть время проанализировать ситуацию. Край сознания цепляли некоторые нестыковки и странности. В добавок ко всему, выбивали из себя и мешали думать причины прилета именно сюда, точнее не прилета именно сюда, а отлета именно оттуда.

Там на станции царил определенный закон и порядок, по возможности сочетающий в себе свободу пиратской вольницы и строгость законодательства Содружества. Это еще не Империя Аратан или другое государство из их числа, но жизнь человека, мыслящего находится под защитой закона. Пусть эта защита скорее показушная, но зачем лишний раз “дразнить тигра”. Вот и вылетели мы сюда, а точнее оттуда для проведения трибунала. Тройка – минимальное количество членов советов родов для проведения некоторых официальных мероприятий, и трибунала в том числе. Рем, Хадар и Гаррат непосредственно входили в советы своих родов. И чувствуется, что здесь присутствует очень большая вероятность вынесения крайне радикального решения – смертной казни. Ведь у даргов свои принципы и законы, отличные от Содружества, более простые и жестокие, и плевать им на других, если дело касается СВОИХ.

…Именно – СВОИХ, и именно с большой буквы. Общение и немалое время, проведенное с ними, наложили уже и на меня их отпечаток, привили определенные правила поведения и осознания себя, как человека и воина. И пусть этот воин делает только первые шаги, но ведь как говорил Конфуций: “ Самый длинный путь начинается с первого шага”.

Кодекс чести, принятый у даргов, гласил, да нет, он просто кричал, что случившееся на базе, проступок каждого из виновных очень серьезен, и степень наказания только одна – СМЕРТЬ. И смерть эта решала множество проблем, практически, как разрубить гордиев узел. И вот какие проблемы решались смертной казнью.

Первая.

Было покушение на ученика Рема и Хадара. А появление ученика у даргов, это значимое и закрытое для чужих событие. Они сродни сыновьям, ведь в них вкладываешь столько души, часть себя, даешь им те знания, которые выстрадал и переработал сам, прививаешь им свои понятия и видения жизненных ситуаций. И их кодекс диктовал им мстить за покушение на личного ученика. А смертная казнь освобождала от мести, которая коснулась бы и родню виновного.

Вторая.

Обвиняемые были на тот момент подчиненными Гаррата, и привел их к нам он. Соответственно он отвечал за них, и их деяния черной тенью ложились на его отношения с Ремом и Хадаром, и на дружественные отношения с их родами. На лицо – очень большие его имиджевые потери перед союзниками, из-за неспособности удержать своих подопечных от опрометчивых шагов.

И даже активное участие в смертной казни, по моему мнению, не должны до конца смягчить натянутые отношения между дружественными родами.

Третья.

Представим на миг оправдательное решение трибунала, и освобождение виновных. К чему это приведет? К очередному кругу конфронтации. Они не имеют право простить и забыть, пролитую мной, кровь (свою и побратимов) и будут мстить МНЕ. И тут уж кто выживет… Самым предпочтительным для меня получается не доводить до этого, то есть привести в исполнение ИХ смертную казнь.

Четвертая.

Предполагаемое освобождение Борока, Вена и Клаута должно со своей стороны раскрутить маховик мести со стороны Рем и Хадара. И когда столкнуться эти две силы, опять польется кровь. Еще не известно, на чью сторону встанет Гаррат. А к чему приведет кровная месть между родами, даже думать не хочу. В общем, однозначно единственный выход – это казнь.

И по такому сценарию можно, наверное, найти еще несколько причин приведение в действие смертной казни.

Но попавшие ко мне файлы от Буста кричат, что не все так просто и однозначно. Конечно, они виновны. Но ведь кто-то их подталкивал к определенным поступкам, играл на их чувствах, предоставлял определенную информацию и, наконец, заказал меня. По сути их подставили. А разбрасываться такими кадрами, как они (прирожденные воины с определенными понятиями чести), в месте, где полно сброда, более достойного смерти, чем эта троица – непозволительно. И я решил постараться найти выход из этого смертельного круга.

* Трибунал проходил в трюме, специально подготовленном под это мероприятие. Своеобразной “стенкой” должен был послужить стандартный контейнер, забитый всяческим ломом. На скамейках расположились обвиняемые, причем, сидели они на значительном удалении друг от друга. За столом сидела тройка трибунала. Я был в качестве зрителя и потерпевшего в единственном числе. Образовался, так сказать, тесный междусобойчик – только свои люди.

Слово взял Рем.

– Борок, Вен, Клаут, вы вошли в наш дом и были гостями. Но видно вы так давно пробыли на чужбине, что потеряли память и совесть. Понятие “честь” для вас перестало существовать: вы напали на моего персонального ученика Арта Ур Дэм Янов, учителем которого был и Хадар. И хотели, чтобы мы его лишились?

– Я понимаю, каждый из вас лишился своего рода и уже не первый год наёмничает, - встал Хадар. – Вам там в наемниках совсем мозги выели и память отшибли? Мы на чужбине, а значит любой дарг должен встать горой за своих.

– Но он ведь не дарг! –вскрикнул Клаут.

– Я сейчас не буду говорить, что он уже дарг с официально подтвержденным родом и кланом у нас на родине, и не буду рассказывать, за какие заслуги он все это получил. Для вас достаточно, что он наш ученик, значит – СВОЙ. Вы напали на своего. ЧТО… ВЫ… СДЕЛАЛИ?!

– Тем более вы все видели, что новый клан с ним во главе признали три рода даргов. Вы хотите оспорить решения наших родов? Но, не смотря ни на что, вы все равно напали! На СВОЕГО!

– Я думаю нужно немного сместить линию обвинения. – теперь уже встал Гаррат. –Пойдем поэтапно. Рассмотри вину каждого.

– Было спланировано и совершено нападение на Арта Ур Дэм Янов. Ладно бы это было просто противостояние молодняка, решившего помериться силами, узнать, кто круче. Но мы узнали, что Борок взял заказ на известную нам персону. Что уж тут говорить – настоящий наемник! Хотя, мы так и не поняли, от кого поступил заказ.

При этих фразах Борок вздрогнул, а его товарищи с удивлением посмотрели на него.

– Он получил задаток, получил схему коридоров с отсутствующими или отключенными камерами слежения. И смог хладнокровно спланировать время и место нападения. У него было время подумать. То есть он сознательно пошел на нарушение наших законов и переступил их.

Всем находящимся в помещении был переслан файл с озвученной информацией, чтобы обвинение не были голословным, и подтверждалось фактами.

– Все знают, что на чужбине, в дали от дома и во время войны все споры и разногласия на время забываются. Во главу угла становятся общие цели и задачи. Разборки со смертельным исходом разрешены только на официальном поединке, но любой результат поединка не освобождает от отложенной на время мести родни. Своим подлым нападением Борок хотел скрыть ото всех именно свое участие в нападении. Он хотел убить и уйти с места преступления, чтобы избежать последующей мести от нас. Ты не просто убийца, ты ТРУС!

– НЕТ! Я не трус! Я не хотел убивать, я хотел только проучить, может быть, немного покалечить. Но он… он оказался быстрее… он лучше и сильнее. –Было видно с каким трудом даются ему эти слова признания своей слабости.

– Ты признаешь свою вину?!

– Д-да! Я виновен!

– Что скажет потерпевший?

Я в недоумении посмотрел на Тройку трибунала. От меня-то что нужно? Да, он хотел меня убить, но теперь у меня не было на него злости: при всей своей массивности, некогда внушающей уважение и трепет, в данный момент он выглядел потерянным мальчишкой, только сейчас начавшим понимать, что наделал.