Чтение онлайн

— Надя, тебе же нельзя! Врачи категорически запрещали…

Она саркастически улыбнулась:

— А ты оптимист. Думаешь, это повредит моему здоровью? Мне-то казалось, что хуже быть уже не может.

И действительно, и без того бледная кожа стала белее мелованной бумаги, а румянец на щеках казался свекольными пятнами, горевшими красным сигналом семафора. Руки были по прежнему холодными, ладони влажными, а всегда ясные серые глаза теперь будто поддернуло тусклой матовой пленкой.

— Ну, хорошо, хорошо! Я туда и обратно. А ты пока что отдохни, — сказал я, накидывая на себя дубленку.

Уходя, я неслышно шептал: «Я еще рядом, я еще здесь, и не хочу ее отпускать! Уйди, Костлявая! Эта ночь — наша. Еще наша!»

Вернувшись с бутылкой шампанского в руке, я с порога почувствовал неладное. Надина шуба висела на старой рогатой вешалке, сапоги стояли в углу прихожей, но самой Нади нигде не было. Я, как ошпаренный выскочил на улицу. Только сейчас я заметил, что в глубоком снегу запечатлелись четкие отпечатки ее босых ступней. Я бежал по этим следам, как сумасшедший. Я знал, куда они ведут.

Уже через минуту я выскочил на скользкий речной лед. Еще позавчера стояла последняя декабрьская оттепель, и лед ближе к середине стремнины заметно истончился, подернувшись сеткой трещин. Тоненькая Надина фигурка четко прорисовывалась на фоне белоснежных сугробов противоположного берега. Я пошел осторожнее, стараясь равномерно распределить вес, чтобы не проломить тонкий лед. В какой-то момент понял, что дальше мне нельзя — под ногами ощутимо похрустывало. Надя, которая была легче меня в полтора раза, высоко запрокинув голову стояла среди множества маленьких снежных смерчиков, которые срывал с замерзшей поверхности реки забияка-ветер, прямо над самой стремниной. Она смотрела на звезды. Нас разделяло добрых десять метров.

— Надя, иди ко мне! Там опасно!

Вместо ответа она коротко хохотнула и закрутилась среди смерчиков еще одним юрким гироскопом. Сердце замерло у меня в груди. Течение здесь быстрое, провалишься — выловят только по весне, и то навряд.

— Милая, не делай глупостей! Ты нужна мне!

На этот раз она остановилась, внимательно на меня посмотрела:

— Смотри! Мир кончается! Зачем тебе пустая баночка из-под меда? Соскрести остатки сладости со стенок и закопать в землю?

— Надя, здесь холодно. Иди ко мне… поговорим дома! Там дрова прогорели, до углей. Погреем руки, выпьем шампанского! Ты же просила!

— Не пойду, любимый! А ты не горюй! Лучше посмотри на небо — мир умирает вместе со мной.

Я невольно поднял голову вверх, и на меня уставилось недремлющее око Малой Медведицы — Полярная звезда. Надя же продолжала свой сумасшедший танец. Я понял, что теряю ее, теряю глупо и бессмысленно. Я сделал один аккуратный шаг вперед и крикнул:

— Хорошо. Только послушай вот что!

Еще шаг.

— Люди бывают несчастны. И они говорят окружающим, что их никто не понимает.

Еще шаг.

— Все вокруг смеются. Как же! Семь миллиардов человек на земле, и ты один такой уникальный. И несчастные люди, слушая смех, уходят восвояси.

Еще шаг.

— Но, знаешь, они на самом деле не думают, что их никто не поймет. Они просто пытаются сказать всем, что им…

Нога скользит по льду, я, не удержавшись, падаю. Невольно закрываю глаза, ожидая треска и ледяного холода, разрывающего сердце. Миг тишины. Обошлось. К щеке прижимается холодная ладошка, приподнимает мою голову. Надя, кажется, за долю секунды оказавшаяся рядом, заглядывает мне в глаза.

— Что им…?

— Что им просто не хватает любви и надежды. Не покидай меня так. Ладно?

Домой я принес ее на руках. Уложил на кровать, как ребенка укутал в одеяло. До полуночи оставалось каких-то полчаса. Я поставил в подсвечник новые свечи, взамен догорающих, подкинул дров в камин. Оставшееся до нового года время мы сидели на кровати, обнявшись.

Надя положила мне голову на грудь, тихо нараспев прошептала:

— Ночевала тучка золотая на груди утеса-великана.

Я прижал ее к себе крепче. Надя вздрогнула, будто борясь со сном.

— Утром в путь она умчалась рано… — продолжил я за нее.

Старые напольные часы глухо отбили двенадцать ударов.

— С Новым годом, — прошептал я.

Ответа я не ждал — она не дышала уже больше минуты. Чудес не бывает.

Ветер на улице крутил маленькие смерчики из сухой ледяной крошки, стуча снежными коготками в оконное стекло. А в небе, среди ночи, одна за другой коротко вспыхивали и гасли далекие звезды.

Загадка для Мага

Если вы просите рассказать о моей жене, то начать придётся издалека. С того момента, как я приобрёл одно весьма необычное увлечение. Что-то вроде хобби. Это началось несколько лет назад — я тогда решил всерьёз заняться колдовством.

Что такое «всерьёз» и «колдовством» человеку вроде вас объяснить трудно. Но тогда на меня навалились очень серьёзные неприятности, дела шли из рук вон плохо, и я сказал себе: если мне что-то и может ещё помочь, так это чудо. Долго ждать его не пришлось — ведь заканчивался декабрь, очень подходящее время.

Мужичок, продававший подержанные книги перед входом на рынок, поздоровался со мной, хоть мы и не были знакомы, и сказал, что у него есть кое-что специально для меня. А я даже не удивился — видно, чудесные перемены уже начали происходить во мне. Продавец начал рыться в своей черной сумке по имени adidas, а потом извлёк из неё небольшую и очень старую книжку. Я взял её в руки, полистал чуть-чуть.

— Но ведь я не знаю латыни?

— Самое время освоить, молодой человек! Ведь вы всерьёз решили заняться колдовством, насколько мне известно?

Я точно знал, что никому не рассказывал об этих полубезумных мыслях, и хотел было…

— Только вот не надо спрашивать, откуда я это знаю, ладно? — Продавец огляделся по сторонам и придвинулся ближе ко мне, перейдя на полушёпот. — Бери книгу и проваливай, ясно тебе? Платить не надо. Подарок. На новый год.

Я застыл в некотором недоумении. А мужичок достал щётку и начал невозмутимо смахивать снег с клеёнки, что укрывала прилавок с книгами. Стало ясно, что больше никаких разъяснений не будет.