Новый гость из созвездия Лиры
Шрифт:
Моё интервью с ведущей по имени Присцилла состоится в одиннадцать часов, сразу после интервью с флед и Гольфарб. В одном из углов холла расположился энергичный и подтянутый парикмахер из Гринвич-Виллидж. А пока несколько репортёров курсировали среди больных и разговаривали с каждым желающим без камер. По-моему, они искали интересные истории, хотя понятия не имели, какими захватывающими были некоторые из них. Наверняка они тоже хотели сделать голосовые вставки для того, чтобы потом заполнять ими «пустоты» шоу, которое — по слухам — выйдет в эфир поздней осенью.
Пока я ходил поблизости, впитывая в себя всё происходящее, кто-то позвонил и вызвал к телефону «Доктора Брюэра». Я ответил на звонок только для того, чтобы узнать, что вызывали не меня, а моего сына Уилла. Пока я жалел себя за то, что был на поколение старше, поступил ещё один звонок. Я его проигнорировал, но на этот раз звонили мне. Прислали гранки[133] от британского журнала с просьбой как можно скорее проверить факты, внести правки и отослать их обратно. Я забрал их из рук Марджи, которая была взволнованна возможностью побыть «телезвездой» (хотя работникам студии нельзя было снимать в офисах), и прочитал в холле, пока ждал начала интервью с Вирджинией. Единственной свежей новостью в статье было то, что редакторы запустили конкурс на лучшее имя для ребёнка флед. Победитель получит волос с головы инопланетянки (Смайт попросил у неё волосок во время беседы) и звёздную карту в рамке, на которой отмечено положение Ка-Пэкс в созвездии Лиры. И конечно же пожизненная подписка на журнал «О жизни в целом». Ошибок в фактах я не нашёл, поэтому не увидел причин задерживать публикацию.
Я подошёл к Вирджинии и передал ей гранки. Она прошлась по ним глазами и пожала плечами.
«Должна ли я подписать эту хрень?[134]»
Я кивнул. Она подписала, и я вернул бумаги в офис, где Марджи передала их по факсу в Лондон.
«Спасибо, доктор Брюэр» — сказала она, затаив дыхание и призывно наклонившись в мою сторону (на ней была блузка с открытыми плечами). Я подумал, что это сделано в надежде на то, что рядом появится кто-то с камерой. Так или иначе, я поспешил удалиться назад в холл.
Стараясь не споткнуться, я отошёл в угол и наблюдал за интервью Вирджинии, совсем как Тайгер Вудс[135] смотрел за ударом конкурента в ожидании своей очереди.
Она всё ещё сидела в своём кресле, как пациент, нервно ожидающий доктора, и благодаря профессиональной косметике и освещению выглядела на много лет моложе (обычно она не красится), а может такое впечатление складывалось, потому что я впервые видел её отдыхающей. Её работа заключалась в создании общего представления о богатой истории МПИ, структурных подразделениях и философии института, о первоклассном персонале, включающем поваров и уборщиков.
Наконец пришла радостная и улыбающаяся Присцилла (настаивающая, чтобы все называли её «Присси»). Она выглядела измождённой — подозреваю, у неё анорексия[136] — и перенесшей не одну подтяжку лица (до такого состояния, что напоминала висельника). Они с Вирджинией начали неформально беседовать. Неформальная беседа плавно перетекла в интервью для телевидения, хотя Присси не подавала никаких сигналов оператору. Она задала вопросы про нескольких пациентов, но больше всего внимания уделялось флед: зачем она здесь, когда собирается покинуть институт и чем планирует заниматься в ближайшее время. Гольфарб не знала ответов на все вопросы, но она всегда отличалась изяществом и остроумием и снова показала, почему именно она руководила МПИ — особенно это выразилось в апломбе, с которым Вирджи просила ведущую обсудить всё, что касается флед, в следующем интервью со мной.
Единственная причина, по которой я был выбран для интервью, — моё посредничество между флед и остальными обитателями госпиталя. Ну, это должно облегчить мне задачу: не нужно вспоминать факты и цифры, готовиться к интервью. Когда меня вызвали под эти ужасные лампы, то поначалу всё шло довольно гладко. Только я начал расслабляться и получать удовольствие от процесса, как Присси неожиданно спросила о «жизни среди звёзд», будто я был экспертом по внеземному разуму. Всё, что я мог — это передать слова прота и флед: мириады форм жизни пронизывают Галактику и предположительно все Галактики во Вселенной, но среди них редко встречаются люди.
«Почему так, доктор?»
«Если цитировать прота и флед, то люди чаще всего уничтожают сами себя в процессе развития собственной цивилизации».
«Вы что-то имеете против человечества, доктор?»
«Нет, конечно нет. На самом деле я тоже человек».
Не дождавшись и намёка на улыбку, я продолжил: «Они просто делились своими наблюдениями и предлагали нам лучше заботиться о своей планете».
«Вы утверждаете, что мы должны перестать выпускать машины и грузовики до тех пор, пока не будут решены все социальные и политические проблемы?»
Мне не понравилось, куда она клонит. И всё же я старался сохранять спокойствие.
«Не совсем. Но прот скорее всего согласился бы с этим утверждением».
«А флед?»
«Вы скоро будете брать у неё интервью. Почему бы вам не спросить у неё лично?».
Пытаясь смягчить ситуацию, я добавил: «Я уже много лет не делаю машины и грузовики!»
Довольный собой, я подумал, что пока неплохо справляюсь. Но Присси внезапно пошла другим путём.
«От анонимного источника мы слышали, что наша специальная гостья забеременела. Как это случилось, доктор?»
Слегка расстроенный ходом беседы, я всё же попытался обойти острые углы.
«Думаю, самым обычным способом».
«И кто отец? Другое шимпанзе?»
«Не знаю. И подозреваю, что флед тоже не знает. И она не шимпанзе!»
«Хотите сказать, она спит с кем попало?»
«Я этого не говорил».
«Доктор Брюэр, у нас есть все основания полагать, что отец ребёнка — человек. Может даже один из пациентов. Как вы можете это прокомментировать?»
Обычно я отказываюсь отвечать на подобные наводящие вопросы, но её позиция всезнайки вынуждала меня защитить обвиняемую.
«Кем бы он ни был» — возразил я — «он, должно быть, настоящий мужчина».
Я сразу же пожалел о сказанном.
«Многие наши зрители будут огорчены тем, что скоро на свет родится получеловек-полуобезьяна. Каково ваше взвешенное мнение, доктор?»
Как можно спокойнее я напомнил ей, что флед не обезьяна, а орф.
«Именно в этом она и пытается нас убедить, не правда ли? Откуда нам знать, что она появилась из Космоса? Некоторые думают, что она всего лишь говорящая шимпанзе. Может она сбежала из цирка».
«Они имеют право так думать».
«Вас не беспокоит, что люди начали заводить детей от обезьян, доктор?»
«Я этого не говорил!»
«А как насчёт людей и горилл? Как, по-вашему, звучит привлекательно?»
Последняя попытка сохранять спокойствие.
«Большинство горилл не кажутся мне привлекательными».
«На очереди связи людей со свиньями? Со скунсами? С…»
Сначала мне показалось, что она шутит. А затем я заметил, что она тяжело дышит и у неё, скорее всего, медленно едет крыша.