Чтение онлайн

– Надеюсь, хорошая новость не в том, что ты сберегла мои деньги?

– Послание изменилось, теперь олень тащит за собой санки или что-то на них очень похожее. Если там скоро появиться толстяк в красном костюме, я, пожалуй, поверю, что это все же открытка.

– Если там появится толстяк в красном – это будет не открытка, а некролог, потому что в красное йелонцы заворачивают трупы. Надеюсь, они нам не жмуриков в подарок привезли, – он на минуту задумался, а потом позвал, – Тара?

– Она в обмороке, – на экране комма вместо диспетчера появился Рэм, – Умеешь ты создать праздничное настроение.

– А что такого? Оленины мы, что ли не пробовали?

– Мирх…

– Рэм, – передразнил капитан и, став серьезным, спросил, – Что с крейсером?

– А что с ним? Висит родимый напротив дока, никого не трогает, веселые картинки передает.

– Докладывать о любых изменениях, – отдал приказ капитан, опустил руку и увидел кота.

Вернее не его самого, а лишь кончик хвоста с белым пятнышком мелькнул за поворотом. Но поскольку коты отдельно от своих хвостов ходят редко… Кэп сбросил вызов и в два шага оказался у поворота.

– Мирх, – позвала Тень, но мужчина сделал ей знак молчать и осторожно выглянул в коридор. Пушистый паскудник, как ни в чем ни бывало миновал коридор и свернул к бару Лина, словно там сегодня разливали не радиационный спирт, а молоко.

Кэп бросился следом, слыша за спиной легкие шаги молчаливой Эли, и поймал себя на мысли, что мог бы идти так куда угодно, хоть в сопло звездолета, лишь бы знать, что она рядом.Хотя сопло – это, конечно перебор. Да ивсе остальное тоже. Может, сходить к Доку и попросить таблеток от головы? Или лазерный топор?

Бар был открыт, но в отсутствии на станции гостей не пользовался особой популярностью. Местные слишком хорошо знали технологию «тревожного брожения», что использовал для перегонки бормотухи Лин. Тот не обижался, предпочитая травить приезжих и получая за это приличные деньги.

Но сегодня один посетитель все же заглянул в бар и даже успел набраться. Мужчина спал у барной стойки, трогательно улыбаясь и ласково обнимая ножки табурета. Потерянный Рэмом Колян из инженерной службы уже успел встретить новый цикл.

Мирх испытал острое желание засунуть его в вентиляционный короб, пусть бы там улыбался, уверен, крысы бы оценили.

Кот легко и бесшумно запрыгнул на стойку бара.

– Что-нибудь налить, кэп? – поинтересовался бармен.

– Молока. Трехпроцентного.

– Ого, да ты пошел в разнос, – высокий худой мужчина с выступающим носом оскалился. Зубы у Лина были отменные, ровненькие, белоснежные и… ненастоящие, свои он потерял задолго до того, как осел на Коробочке, – Могу предложить сорокаградусный виски.

Услышав о такой неравноценной замене кот сел копилкой, фыркнул и отвернулся. Не согласный с ним Колян наоборот причмокнул во сне губами.

Коммутатор снова ожил сигналом входящего вызова.

– Кэп Мирх, – ворвался в бар голос Семена, судя по звенящему в нем нетерпению, парень успел что-то нарыть. – Мы тут поговорили с пацанами…

Капитан посмотрел на Лина, и тот правильно истолковав взгляд, пробормотал:

– Пойду-ка молоко поищу. Трехпроцентное.

Кот заинтересованно проследил за ним немигающим взглядом.

– Говори, – отрывисто бросил в комм Мирх.

– Йелонцы прочесывают наш и еще два соседних сектора в поисках той партии стабилизаторов, что больше месяца назад налетчики сняли с Архипелага.

– Зачем они им? – Мирх сделал еще шаг, кот не двинулся с места, игнорируя нависшего над ним капитана.

– Так это их груз. Для одной из отсталых планет.

Капитан припомнил сводки, что рассылал галактический патруль раз в неделю. Действительно, на станцию приходило сообщение (Мирх сделал себе мысленную пометку узнать, как малолетние диверсанты добрались до служебной переписки, не иначе, как взломали его личную почту), что была похищена партия стабилизаторов и других запчастей с космической верфи. Уходя от патруля, космоворы нырнули в токсичный пояс астероидов, прозванный в галактике поясом Самоубийц. Дочитав до этого места Мирх просто смахнул сообщение в папку просмотренных и забыл.

Те, кто решил пройти пояс Самоубийц обычно не возвращались.

Научные споры об этом гиблом месте велись до сих пор. Раз в цикл к Коробочке обязательно пристыковывалось исследовательское судно, до самого шлюза напичканное аппаратурой и энтузиастами – учеными, которые со светом будущих открытий в глазах летели к поясу Самоубийц, разгадывать последнюю загадку обитаемого космоса.

Видимо космос был против, ибо возвращались они, как правило, через неделю, самые упертые – через месяц. Усталые, с запавшими щеками и нервным тиком. Сломанные приборы все так же захламляли корабль, как и не сломанные.

Пояс Самоубийц оставался поясом самоубийц. Он абсолютно не скрывал своих тайн, но вот разгадав их, они понимали… что ни черта не понимали, как сказал в баре у Лина один из этих очкастых парней Мирху.

А отчаянные сорвиголовы продолжали гибнуть. И дело было даже не в плотности астероидов, дело было в редком виде альфа излучения. Первым оно поражало живую материю. Человека. Оно обманывало ваши глаза, временно меняя строение зрачка. Попавший в пояс, больше не видел объекты также подвергнувшиеся излучению.

Представьте, вы стали клеткой в большом организме и, как следствие, перестали замечать другие «клетки». А другие клетки в данном случае – это как раз астероиды. Итог, корабль аккуратно размазывался по одному из них.

Но были особо упрямые исследователи, которые шли по приборам, а изображение транслировалось через камеры на экран… Вернее, они пытались. Но плотность помех в поясе такова, что даже на сверх малой скорости, изображение не успевало обрабатываться. Полторы секунды на передачу, две на обработку искином, пять – на вывод данных анализа на экран. Только к этому моменту ты уже прилип к одному из обломков в последнем объятии. Как рассказывала Эли Тень, при прохождении сверх опасных участков трассы со множеством помех, пилоты не пользовались камерами, потому что даже самая современная аппаратура передает изображение с задержкой, минимальной, но когда ты за штурвалом крейсера этот минимум стоит жизни. В таких ситуациях пилотировали напрямую, то есть стекло в рубке управления было стеклом и, то что ты видел, не было изображением на экране. Чутье и реакция пилотов спасли не одну сотню жизней. Но с поясом астероидов это не прокатывало.

Облучившись, пилот не видел обломки, камеры безнадежно опаздывали, хотя упорно ходили слухи о новых разработках Товарищества, о новом сверх секретном корабле носящим особо засекреченное название «Звезда Трека», но слухи на то и слухи, чтобы ходить… А обычный экипаж был обречен в девяносто девяти процентах случаев.

Но если бы они прожили подольше, как рассказал капитану все тот же ученый после пятой рюмки тройного боярышника, то имели бы несчастье наблюдать, как облучается не только живая материя, но и мертвая, предметы вокруг них, те же камеры, обшивка корабля. Ученые давно уже вывели коэффициент облучения, но каждая новая партия очкариков продолжала выводить его заново. Мирх не вдавался в подробности, усвоив одно, чем сложнее устройство, тем медленней оно накапливает радиацию. То есть ботинки и комбез пилота облучатся сразу после этого самого пилота, а уж система навигации будет сопротивляться до последнего. В финале, если бы таковой состоялся, пилот летел сквозь бескрайний космос, без ничего. Даже без ставшего невидимым корабля. Но это в идеале, до которого еще никто не доживал.