Чтение онлайн

— Да иди ты в задницу! Я кассеты перерывать не нанимался! Сами ищите свой страшный музон! Ну или давайте поставим чё-нить, что еще не слушали, а? Как вам? — И предложивший это молодой человек поднял небольшой диктофон с письменного стола Элмера Хэррода.

Диктофон нашли на трупе мистера Хэррода. Полицейские прослушали его несчетное количество раз в поисках разгадки таинственной смерти хозяина дома, однако записанные на пленку слова оказались сущей бессмыслицей. Чушь, самая настоящая чушь, которая никак не могла помочь расследованию.

— Ну давай, включай…

Из диктофона донеслись звуки ночи — шелест ветра в ветвях деревьев, странный топоток — словно от множества лапок.

— Фигасе, прям как на кладбище…

— Да ну, выключай! Слов-то не слышно!

И, словно желая опровергнуть это высказывание, диктофон выплюнул слова — их четко выговаривал голос Хэррода:

— Иа! Иа! Ктулху фтагн! Ф’нглуи мгл’наф Ктулху Р’льех вгангл фтагн!

— Это что еще за хрень такая?

— Да ладно, офигительно, слушай, то, что надо! Громче! Сделай громче! Пусть старперы обделаются по своим халупам!

— Нет! Не надо! Чего-то мне все это не нравится… Не надо, говорю, с-сстрашно, блин…

— Не, вы только послушайте — Ронни забоялся буки, Ронни хочет пойти домой к мамочке!

Звук выкрутили до отказа и принялись бесконечно гонять запись по кругу. Что-то в нездешних словах было гипнотизирующее, пробуждающее смутные воспоминания… В голову заползали мысли, похожие на обрывки сновидений: о ныне разрушенном, но все равно близком Иннсмуте, о громадном рифе прямо на выходе из тамошней гавани, о рыбоподобных и жабоподобных существах, обитавших на скользких камнях, об их ритуалах в полуночной темноте…

— Иа! Иа! Ктулху фтагн! Ф’нглуи мгл’наф Ктулху Р’лъех вгангл фтагн!

Они снова услышали эти странные слова, однако на этот раз они доносились словно бы издалека. Откуда точно — определить не удавалось. Кто-то кричал, что голоса слышатся на кладбище, кто-то настаивал, что откуда-то из соседних комнат, а может, и из подвала.

Однако звуки становились все отчетливее. А еще они приближались.Они превращались во все убыстряющийся речитатив, и в нем слышались новые слова, которых не было на пленке:

— Иа! Шуб-Ниггурат! Черный Козел лесов, а с ним — Тысяча Юных!

— Слышали? Черный козел с тысячью молодых козёликов! Аааа! Это офигительно, офигительно!

— Мне пора домой! — пискнул кто-то из самых маленьких гостей и быстро убежал под насмешливое улюлюканье остальных.

— Ньярлахотеп… Н’гах-Ктун… Хастур!.. Йиг, Отец Змей… Тсатоггуа… Йог-Сотот… Йиан… Азатот… Иа! Иа! Великий Ктулху!.. Л’мур-Катулос… Тот, кого нельзя называть.

— Ха-ха, а что, если это все старперские штучки, а?! Вдруг старичье решило подшутить над нами, ха-ха-ха!

— Да ты рехнулся, братан!..

Однако даже подсознательно и где-то против воли они прислушивались к звукам — отвратительным, нездешним, движущимся в их сторону — и приближающимся.И это движение сопровождалось пением — точнее, тем самым бессмысленным речитативом. Впрочем, бессмысленным он представлялся хохочущим мальчишкам, но отнюдь не тем, кто пел. Звук повиновался определенному ритму, словно это было заклинание, призывающее что-то или кого-то. Но кого?..

— Похоже, в подвале поют, — пробормотал Ронни Сирз. — Все согласны?

Все согласились.

— Ну что, пойдем глянем?

— Ой, да ну тебя!

— Слушай, ну ты и говню-ууук…

Однако в подвале ничего подозрительного они не увидели — только пятна сырости на стенах и паутину. Похоже, здесь Элмер Хэррод хранил что-то скоропортящееся, и это что-то явно протухло, судя по нестерпимой вони.

Но они очевидным образом приблизились к источнику звука и пения. Прислонив ухо к стене, мальчишки обнаружили, что так странные слова слышатся четче.

— Слушайте, а помните, Хэррод что-то такое говорил про тайный подземный ход у себя под домом? Ну, в одной из передач? Помните?

— Да нет, ты что, он только сказал, что подземный ход ему приснился!

— В общем, тут явно что-то такое есть. Давайте поднажмем — вдруг кирпичи провалятся! Ну или рычаг найдем!

Рычаг они и впрямь вскоре обнаружили. Целый участок стены отъехал прочь, протестующе скрипя несмазанными петлями, и за ним открылся туннель — удивительно широкий и с весьма высоким сводом. Воздух в подземном проходе пах плесенью и гнилью, словно здесь годами лежали и тухли чьи-то трупы, и мальчишки невольно отшатнулись, вдохнув отвратительный смрад.

У входа в туннель пение слышалось совершенно четко. И время от времени оно сопровождалось громогласным плеском, словно кто-то здоровенный, не меньше гиппопотама, с разгону бросался в воду.

— Э, нет, я туда не ходок!

— Ничего подобного! Пойдешь как миленький!

И осторожничающего приятеля затолкали в туннель первым.

Как ни странно, его никто не сожрал и не проглотил.

Никто не желал входить в туннель следом — но и трусом прослыть не хотелось. Однако чем дольше они изучали темное нутро туннеля, тем больше их разбирало любопытство — в конце концов, страсть к изучению подземных ходов и тайных путей присуща всему человечеству.

— Ну что, пошли, что ли, — пробормотал Ронни Сирз и подал всем пример, ступив в темноту за кирпичной кладкой.

Туннель круто уходил вниз, в самые глубины земли, причем, судя по скобам для факелов, они здесь явно шли не первыми. В стенах то и дело попадались неглубокие ниши, Ронни светил в них фонариком, но они каждый раз оказывались совершенно пустыми. И никто, совершенно никто не попадался навстречу — даже крысы.

Они шли вперед, причем — почему-то — ускоряя шаг. Никто не желал оказаться в хвосте процессии, так что все сбились в стайку — настолько тесную, насколько позволяла ширина туннеля. А ход то и дело изгибался под странными углами и закладывал лихие петли, и каждый раз направление звука менялось: он то слышался сверху, то подплывал снизу, и, завороженные ритмичным распевом, мальчишки один за другим подхватывали речитатив, быстро попадая в такт и примериваясь ко все более привычным словам:

Бетмоора… Ленг… Бран… Иннсмут… Озеро Хали… Звездный странник… Иа! Шуб-Ниггурат!..

Пройдя так довольно длинное расстояние, они наконец различили впереди свет в конце туннеля, и пение, так долго стучавшее им в уши, вдруг стократ усилилось, и одновременно все они, как один, осознали, что совершили непростительную глупость, придя сюда, и встали как вкопанные.

Однако пение и звуки становились все громче и отнюдь не прекращались. Впереди уже различался свет высоко поднятых факелов, факелов, в свете которых непроницаемо чернело мерзкое озеро, в которое падали капли со свода туннеля. Факелы держали люди с чудовищными лицами жаб — прежние обитатели Иннсмута.