Чтение онлайн

Она говорила с гордостью:

— Я всего в жизни добилась сама.

И отчасти это было правдой. Ее смешило лишь то, что второй брак опять наградил ее хохлятской фамилией Федченко, будто она вернулась в свою юность. И норов у ее по существу единственного мужа был под стать Степиному — он все брал от жизни силой. Иконописная красота жены не повергала его в трепет, Федченко хлопал ее по заду и командовал:

— А ну, в койку!

С ним Изольда чувствовала себя увереннее, хотя и подозревала, что его рано или поздно посадят. Но у нее к тому времени уже был свой мебельный салон, а все имущество Павла Федченко было записано на ее имя, поэтому можно было не волноваться. Она развелась со вторым мужем сразу после суда, приговорившего его к тринадцати годам тюрьмы.

Кроме мужей всегда был кто-то еще, кого она не то чтобы любила, скорее, кому позволяла любить себя. Все они знали цену ее роскошному телу, которое не теряло с годами своей прелести и гибкости. По крайней мере, Изольда эту цену никогда не скрывала. Итальянскую страсть одними словами не распалишь, она ясно давала это понять, чтобы не было никаких неожиданностей. И мужчины проявляли поразительную сообразительность, хотя обычно слегка тупели уже при первом знакомстве с белокурой женщиной своей мечты. Но она быстро приводила их в чувство, вернее, будила именно те чувства, которые устраивали ее. Изольде нравилась роль пламени, на свет которого слетались глупые мотыльки, и гибли, доставляя ей наслаждение этой победой. В средние века количество погибших из-за нее мужчин обеспечило бы Изольде прочную репутацию.

Только с одним человеком этот номер у Изольды не прошел. За те пятнадцать лет, что они были знакомы, Илья не подарил ей ни цветочка. И даже портрет ее так и не закончил, хотя художником был замечательным, Изольда в этом научилась разбираться благодаря ему же…

Они встретились на Арбате в те времена, когда эта улица еще не превратилась в сплошной торговый ряд. Изольда была в тот вечер без сопровождения. Иногда ее тянуло вот так уйти ото всех взглядов, рук, губ, затеряться в огромном городе, просто посмотреть со стороны, как течет жизнь. Это быстро проходило, и ей опять становилось необходимо, чтобы кто-то валялся у ног, а она отпихивала бы его носком своей туфельки. Но Илья встретился ей в ту редкую минуту, когда Изольда не нуждалась ни в ком, кроме себя самой.

Илья был занят портретом другой женщины, довольно заурядной наружности, машинально отметила про себя Изольда. Ее взгляд задержался на лице художника — и не сразу смог оторваться. Черты у Ильи были тонкими, под стать ее собственным, а волосы такими же светлыми, пшеничного, есенинского, оттенка, но было в его облике нечто, с первого взгляда дающее понять — он другого поля ягода. Наверное, талант отражался на его лице.

В эту минуту Изольда, впервые в жизни, почувствовала себя ущербной, лишенной не просто какого-нибудь пальца, а того главного, что наполняло ее жизнь смыслом. Она даже не могла сказать о себе, что талантлива, например, в любви — в чем особенно преуспела. Но ведь она никого не любила сама, даже не знала, что при этом чувствуют. И на очередного, ползающего у ее ног влюбленного мужчину Изольда смотрела все с тем же детским недоумением: «Вот дурак!»

Почему именно Илья заставил ее прочувствовать свою обделенность талантом так остро? Ведь он был не первым художником, повстречавшимся ей в жизни. Один из ее «бывших» теперь знаменит на весь мир, и тоже до сих пор хорош собой, но когда Изольда была с ним, ее сердце помалкивало. А сейчас оно вдруг заныло, запросило чего-то неизвестного, недоступного, да так настойчиво, что Изольда испугалась. И как раз в тот момент, когда она ощутила страх, Илья и посмотрел на нее. И сразу разглядел то, что в ней происходило, она до сих пор была в этом уверена.

— Я уже заканчиваю портрет этой дамы, — сказал он тем учтивым тоном, какого Изольда никогда не слышала. — Прошу вас, сударыня, подождать буквально пару минут.

И хотя она и не собиралась заказывать ему свой портрет, все же осталась, будто зачарованная звуком его голоса. Пытаясь разобраться, что происходит, Изольда пропустила мимо ушей восторженные восклицания его случайной модели, не обратив внимания, сколько та заплатила художнику. Когда Илья молча указал на раскладной стульчик, Изольда послушно села, как школьница, вытянув шею и сложив руки на коленях.

— Нет, нет, — поморщился он. — Эта поза не годится. Не для вашего возраста.

Ей тогда было лет тридцать, и это замечание обидело ее всерьез.

— Не рано ли намекать на мой возраст?

— Никаких намеков и не будет, если вы станете вести себя соответственно. Но вы пытаетесь изображать невинность… Это просто смешно, сударыня!

«Вот еще! — огрызнулась Изольда про себя. — Все остальные просто балдеют, когда я притворяюсь восьмиклассницей. Все мужики — настоящие извращенцы, уж я-то знаю… А этот, видно, вдвойне. Остальные, по крайней мере, были честными».

— У вас лицо ангела, — между тем продолжал художник, так и не представившись. — Но я чувствую, что сущностью вашей это не является.

Изольда напряглась всем телом, но постаралась не выдать, как это признание поразило ее, ведь до сих пор всем встречавшимся на ее пути, требовалось немало времени, чтобы понять это. В конце концов, догадывался каждый, но чтобы вот так с ходу…

— А вам встречались настоящие ангелы?

— До сих пор нет, — бесстрастно признался он. — Однако я не теряю надежды.

Она попыталась встать:

— Ну что ж… Успеха!

— Сидеть! — не повышая голоса, скомандовал художник.

Такого Изольда в свой адрес еще не слышала. Второй муж, если и распоряжался — грубовато, надо признать, — они оба знали, что это в шутку, и ни один из них даже не допускал, что она будет повиноваться всерьез. А Илья смотрел так, что у нее отнялись ноги, и она тяжело осела на стульчик.

«Какое он право имеет? Да я сейчас… Почему я еще не ушла?!» — Мысли метались в беспорядке, и на его вопросы она не находила ответов. Она во все глаза смотрела на этого странного художника, подавившего ее одним взглядом, тихим голосом, и понимала, что не может его ослушаться. Почему? Вот этого Изольда не знала. И никогда так и не узнала. Наверное, так покоряется укротителю хищник, которого тот мог бы смести одним ударом лапы.

— Я не собиралась заказывать вам портрет, — все же попыталась сопротивляться Изольда.

Мягким движением обеих рук Илья отбросил назад длинные волосы. Улыбка только тронула левый уголок рта.

— А я не собирался вас рисовать.

Она была так задета его словами, что не сумела этого скрыть:

— Это почему же? Может, я недостаточно красива? Но ваша предыдущая модель…

— В ее глазах была любовь, — перебил он. — А в ваших такой холод, что у меня рука коченеет. С дьяволом шутки плохи…

— Вы же только что назвали меня ангелом!

Художник предостерегающе поднял палец:

— Не передергивайте! Я лишь сказал, что у вас лицо ангела.

— Разве это…

— Не одно и то же. Да вы и сами это знаете, получше меня. Сколько трупов на вашей совести?

Почему она ему ответила? Ведь никто в мире не подозревал, что Изольда Федченко причастна к тому самоубийству, что произошло почти десять лет назад.

— Один, — вырвалось у нее. — Он повесился… Но я не думала… Все было как всегда, ничего особенного. Мне и в голову это не могло прийти!