Чтение онлайн

Сами названия произведений Дэвида — «Способы смотреть на иву», «Падение ротанговой пальмы», «Возрасты дуба» и другие — явственно свидетельствуют о том, что художник принимает природу как равного себе собеседника. Именно он, поэт, выступает настоящим переводчиком-коммуникатором на том условном «Титанике», на котором наше человечество, если не одумается, неминуемо приплывет — по круто падающей реке равнодушия и безалаберности — к своему закономерному финалу. Человечество и Природа — равноправные пассажиры одного Ковчега. Поэт призван научить их взаимопониманию.

В стихотворении «Мой частный остров» Морфет говорит о своей личной собственности, крошечном островке, лишь слегка возвышающемся над взбаламученным морем. Борьба со стихией «бесполезно-недолговечна». Частный остров поэта — это сама человеческая жизнь, посвященная борьбе с ветрами и штормами повседневности, борьбе, изначально обреченной на поражение. Море — метафора времени как разрушительной стихии, перед которой бессильна смертная природа человеческой плоти. Только разум и сердце, выразившие краткий миг земного существования в письменной речи — языке молчания, способны сохранять память об отдельном случае успешного противостояния обитаемого клочка суши — грандиозной океанской стихии.

Мне остается добавить, что Дэвид Морфет — уроженец Йоркшира и выпускник Кембриджа — долгое время трудился на дипломатической службе, в основном представляя государственные интересы в ряде международных энергетических проектов. Во времена Чернобыльской катастрофы он был полпредом Соединенного Королевства в Международном агентстве по атомной энергетике (МАГАТЭ), ныне — действительный член всемирно известного клуба интеллектуалов «Афиниум-клаб» в Лондоне.

Стихи Дэвид Морфет начал писать еще в студенчестве, некоторое время был редактором литературного журнала «DELTA». Сейчас он — известный британский поэт, автор восьми сборников лирических стихотворений. Это его первая публикация в России.

 

 

 

Занимаясь критикой

 

Есть слова, что требуют обращения с величайшей осторожностью.

 

Некоторые глаголы радиоактивны и разогреваются при сближении,

их показано держать друг от друга подальше.

 

Вместе они достигают критической массы и вызывают цепную реакцию.

Одной точки порою достаточно, чтоб вымер город.

 

Наречия замечены в подстрекательстве.

Даже запятая бывает огнеопасной.

 

Обращали ли вы между делом вниманье на стрелку,

достигшую входа в «красную зону»?

 

Если же нет, немедленно прекращайте работу

и отправляйтесь-ка в отпуск. Как можно скорее.

 

 

Нет манго в Тибете

 

Лишённому чувств и мышленья

огромному миру растений

всегда не хватает пропорций.

Всё в нём зависит от прихотливой игры

 

случая в виде количества солнца и качества почвы.

От водоносных слоёв растения тянутся к свету,

чтобы однажды закончить свой путь

окаменевшим обломком породы.

 

Окажется, нужно немногое (скобка открыта —

участие солнца при недостатке дождя,

здесь скобку закроем): жара умертвляет

живое и холод сулит ему паралич.

 

Так происходит всегда в соответствии

с пунктом закона по прозвищу Климат.

А значит, манго не сыщешь в Тибете,

как и секвойи — в степях Арканзаса.

 

 

Молчанье ксилемы [1]

 

Ксилема — как Великая Тропа жизни…

Соки в трубопроводах волокон,

словно сокровища недр, несут из подземных хранилищ

от корней до развесистой кроны и самых хрупких ветвей

жизнь. И в каждом растенье — ответвленье этой дороги.

 

И всё же — ни звука шагов, что можно расслышать,

привычных, как бульканье в трубах,

ни резонансных шумов в капиллярах,

ни частящего пульса

в тоненьких жилках листвы.

 

С листьев, как после дождя, льётся капель кислорода.

Воздух густеет, однако всё так же беззвучен.

Ксилема хранит Тишину. В бесшумной пульсации лимфы,

в столкновенье частиц микромира или в неслышной возне

всегда молчаливых бактерий.

 

 

Возрасты дуба

 

Буйства побегов молодого дубка, их звонкие соки и хлорофилл

не могут не бросаться в глаза своим беспокойным волненьем.

При этом им вовсе не важно, есть ли и где

находится вся корневая система и ствол.