Чтение онлайн

— Я понимаю, я все понимаю, вам весь этот юмор животный на экране надоел, и начинается что-то вроде самозарождения искусства в лице маэстро Фролова.

 

Дочь Петрофана подала на завтрак морковь, тушенную в сметане. Это была жилистая северная морковь, которая возросла, наливаясь соками, навстречу всем непогодам. Долго тушилась эта морковь, но все еще оставалась стойкой, как орех.

Дочь покачала головой и сказала:

— Ты весь высох. Гербарий!

И глаза заволокло влагой — об отце.

Когда она вышла поить корову, Петр Федорович протер сухие глаза:

— Чужие дети растут быстро, а свои не вырастают никогда… Она вся в мать — раньше я видел — коралловая помада, какие-то сравнения всегда… в молодости фразы изо рта жены казались мне вышивками…

— А зять ваш?

— Он воевал в Афгане, приехал в отпуск по ранению, никому не говорит, куда ранили. Из военкомата, однако, просочилась информация: нож в задницу моджахед ему сунул… рубил дрова и наклонился, а то бы в спину. Смеялись: покажи, герой, афганскую рану! А потом его убили там… поехали на охоту, говорят, на бронетранспортере, горючка кончилась… пока по рации вызвали, пока ждали… “духи” их на куски порезали…

Петрофан устал и усмолк. Лев вложил ему в руку горючее — полсотни грамм.

— А ваша жена?

— Наталиша умерла. Но не буду говорить — как будто оса в сердце жалит. И из-за угла подмигивает тоска. И тогда я взялся за кукол.

— А вы говорили: учитель приснился.

— В тот момент и приснился.

Карина наконец-то приготовила вопрос момента истины, который вскрывает человека, как консервную банку:

— Петр Федорович! Значит, хорошо, что Сталин ссылал? Вы у ссыльного научились кукольному ремеслу.

Кукольник понурился. Он понимал: бесконечная глупость часто проделывает туннели в будущее, в апокалипсис, и оттуда сыплются черные вопросы.

Глина древнего лица его треснула морщинами ответа:

— Готов отдать это счастье кукольной игры, только чтобы палача Сталина никогда не было.

Захорошевший Лев Воробьев поплыл улыбкой:

— Восьмидесятилетнее сверкание! — он повернулся к Карине: — Помните, как Ахматова назвала Жданова? Кровавая кукла палача!

Карина (она была за рулем) решительно сказала:

— Ну давайте собираться.

 

После операции Петр Федорович несколько дней гостил у Льва Воробьева и даже побывал в кукольном театре на “Кандиде”. Счастливые глаза Петрофана, так долго находившиеся в разлуке с реальностью, заново открывали ее, полную красоты лиц.

Потом он слушал передачу Карины о себе, о куклах, об успешной операции на оба глаза.

Радиослушатели дозванивались и указывали:

— Это нетипичная история, зачем вы нам ее рассказываете!

— Только нетипичные истории движут миром, — отвечал гость передачи отец Игорь, настоятель храма Георгия Победоносца.

 

В день отъезда Петра Федоровича налетели журналисты городских газет. Ах, ох, прямо так вот с куклами вы ездите по селам, а сколько берете за представление, ах, ох, неужели правда, что символическую плату? В наше время и с куклами?!

— Ну почему вы удивляетесь моим куклам? Посмотрите, вон мужики идут, выпили, руки болтаются, как у тростевых кукол…

Москва

некто

ошибочно думающий что он не человек

высовывается из окна

с земли пищит домофон

из подъезда выходит панк

вдали инкассаторская машина

то ли привезли увезли

то ли грабят сбербанк

кто-то кричит:

мужчина!

горит

путевка в египет

но лучше на крит

рустам

обещает маше

любовь до гроба

и левый правому говорит:

я с тобой

в одну яму не лягу

но лягут оба

 

Надя

зло и добро рифмуются как ботинки и полуботинки

изнасиловали но не убили вот и добро

девочка надя покушай тартинки

или пиццу <Сб а рро а не Сбарр о >

девочка надя чего ж ты не рада

завтра с утра на работу

девочка надя чего тебе надо

— я хочу Барона Субботу

* *

* кудри — кольца! кудри — змейки!

с мрачным спутником своим!

бенедиктов! бенедиктов!

а белинский был не прав

не смиряйся, бенедиктов

я смирился, говорит

просыпайся, бенедиктов

отвечает: не проснусь