Чтение онлайн

Среди будних дней находили место и праздникам с песнями и угощениями, вобщем жизнь текла своим чередом.

О лучшем использовании найденной плантации крапивы заговорил Петрович. Как-то после ужина, поглаживая бороду он начал рассказ о том, как его бабушка из крапивы ткани делала. Марина очень заинтересовалась этим, салаты, супы — понятно, но ткань… Как?

Выслушав от деда, все что он помнил о сборе, сушке и обработке стеблей для получения волокна, принялись за дело. Мальчишки привозили вязанки крапивы, а всю дальнейшую обработку взяли на себя Марина с Нюрой.

Для очистки стеблей Марина сшила варежки из кроличьей кожи, (свежие листья употреблялись в пищу, часть листьев ферментировали для приготовления отваров, а часть попробовали замариновать на зиму). Затем очищенные стебли сушили, после очищали волокно от кожуры, трепали и наконец сматывали в небольшие мотки. Для изготовления пряжи дед изготовил им деревянные прялки и веретена, что бы было удобно наматывать нить. На этом процессе к женщинам присоединилась Дара, кстати сказать у нее очень ловко получалось прясть очень тонкие, мягкие нити.

Вот так неожиданно Марине пришлось вспомнить и свои первичные навыки вязания спицами. Как сделать ткацкий станок, мужчины обещали подумать зимой. Они очень хотели закончить строительство дома к ее наступлению.

Теперь по субботам, несмотря на жаркое лето и ежедневное купание в реке, устраивали банный день. Как же было приятно дышать ароматным паром, и натерев разгоряченное тело мочалкой из крапивы (их плели каждый раз новые), ополоснуться горячей водой. Марина ходила в баню самой последней, когда уже было не так жарко и можно было оставаться подольше в парной. Мужчины же очень полюбили ходить в первый жар и попарившись, нырять в реку, за старшими стали повторять и мальчишки. Нюра с Дарой сначала не могли понять зачем хлестать себя веником, но когда попробовали, тоже полюбили париться, вот только от ныряний в речку воздержались, предпочитали горячую воду.

В те дни, когда в строительстве получался перерыв, Егор с Петровичем уходили на исследование новых территорий, из одного такого похода они принесли целый рюкзак каких-то непонятных полупрозрачных камней. Несколько дней химичили с ними, скрывая от всех, но когда с гордым видом показали результат, Марина ахнула — стекло? Как? — спросила, рассматривая тонкую, прозрачную пластинку.

— нет, Маришка, это не стекло, смола наподобие эпоксидной, но стекло в окнах, думаем мы с дедом, нам заменить может.

— А мы, пока вы со смолой экспериментировали, вот что сделали — Марина показала большую плетеную коробку, в которой лежали свечи. Было их пока немного, но лиха беда начало. Был бы воск, а на фитили у них крапивы хватит.

— Не перестаешь ты меня удивлять, жена, все у тебя получается- с широкой улыбкой сказал Егор.

— Ну… — немного смущаясь, ответила она- иногда не с первого раза, но я… Да что я, все мы очень стараемся.

По подсчётам Марины появление малыша следовало ожидать в середине марта. В преддверии этого дня уже была сплетена корзинка — колыбель, на дно которой была положена белоснежная волчья шкура, а к высокой ручке привязан подарок Нюры — Ловец Снов, из самых тонких и мягких, вываренных несколько раз крапивных нитей, связано несколько пелёнок.

Нюра и Дара, увидев, как благодаря двум деревянным палочкам рождается мягкое полотно, попросили научить их делать так же, одним днём они так увлеклись вязанием, что забыли приготовить ужин, когда уставшие мужчины вернулись со стройки, то были изрядно удивлены его отсутствием. Пришлось в срочном порядке собирать на стол, Марина и Нюра, извиняясь, пошли в холодный зал за припасами, а Дара принялась быстро расставлять тарелки и кружки. Зато теперь в планах у женской половины семейства появилась новая цель, обновить гардероб всем его членам.

Осенним погожим днём, когда Марина, отдыхая на лавочке любовалась яркими изменениями в окружающей зелени, которая полыхала алыми, желтыми, багряными пятнами, ей пришла в голову идея об окраске нитей. Вот только чем, чем можно красить пряжу? Решив непременно расспросить от этом Петровича, Марина поднялась и охнула от резкой боли, пронзившей поясницу.

Боль была настолько сильной, что на глазах выступили слезы, она схватилась за стол, постояла, боль понемногу утихала. Когда Марина смогла не спеша выпрямиться, к ней уже спешила Нюра. Увидев испуганную, бледную девушку, которая чуть согнувшись держалась за живот, тяжело дыша, ускорила шаг.

— Дара, ставь большой горшок на огонь, туда воду, много, а мы — обратилась она к Марине, пойдем на кровать. Пришла пора малышу появиться.

Через пару часов практически обессилев от болевых схваток Марина вдруг испытала такое облегчение от того, что все прекратилось, и сразу же услышала шлепок и плач своего малыша.

— Это мальчик, здоровый, крепкий мальчик: сказала Нюра и положила малыша на грудь счастливой матери. Он сразу затих, прижимаясь к теплому телу. — Лежи, отдыхай, я за водой.

Пока Нюра ходила за горячей водой Марина ощутила ещё одну конвульсию внизу живота. А когда Нюра вернулась, то объяснила, что произошло.

— Так и должно быть, все хорошо. Нужно отрезать пуповину и вымыть ребенка. Дара убежала сказать Егору и другим, что малыш родился.

Когда в пещеру вбежали Егор с мальчишками, а за ними и Петрович, Марина уже успела привести себя в порядок и держала на руках свое маленькое сокровище.

Егор присел рядом — Как ты, любимая? — его руки дрожали от волнения, а в глазах стояли слезы счастья — спасибо за сына, родная моя, Маришка, я самый счастливый мужчина в этом мире и в миллионе других миров сегодня. И пока Марина с Егором разглядывали свое долгожданное счастье. Петрович тихо и деликатно покашлял в кулак, и жестами показал, что нужно всем выйти, оставить счастливых родителей наедине.

Имя для сына они выбрали давно. Илья, так звали отца Егора. Ласково, одним пальцем, погладил новоиспеченный отец щечку сына — Илюшка, сынок — а малыш, услышав его голос, открыл глаза цвета безоблачного неба и подарил свою первую улыбку.

Так в этом мире появился ещё один человек, а на стене-календаре появилась ещё одна чёрточка обведенная кругом — 5 марта.

Через несколько дней все буквально вставали в очередь, чтобы провести несколько минут у колыбели голубоглазого бутуза. А тот очень серьезно рассматривал все окружающее, оживлялся, слыша ласковый голос мамы или папы, хмурил бровки, словно старался запомнить лица всех тех, кто улыбался и агукал над его колыбелью. Наевшись грудного молока, засыпал и спал по два-три часа, что позволяло Марине выходить на свежий воздух, понемногу заниматься хозяйственными делами.

Подготовку к дню рождения Дары Марине приходилось скрывать, отправляя ее с мелкими поручениями на огород или посидеть рядом со спящим Илюшкой.

После вручения подарков, а их, по негласному правилу, приготовили все. Дара обняла каждого, празднично накрытый стол с угощениями и новинкой от Марины.

Через пару недель оставив Дару, (в руках которой теперь непременно мелькали деревянные спицы) у кроватки со спящим сыном, Марина решила посмотреть как продвигается строительство и была поражена проделанным объемом. Дом стоял под крышей, его деревянные стены снаружи были оштукатурены смесью из глины, песка и сухой рубленой травы. (Эх, побелить бы!) В больших окнах поблескивали под осенним солнцем прозрачные пластины из застывшей смолы, небольшая веранда опоясывала фасадную часть. В ее больших оконных проёмах не было стекол, да по большому счету они и не были нужны, пока. Зайдя внутрь Марина увидела, что большая русская печь, с лежанкой и широким устьем уже полностью сложена, оштукатурена и протапливается. Между комнатами сложены перегородки, обшитые половинками стволов бамбука. Юрий Петрович и Егор штукатурят стены, а ребята, меняясь для отдыха, месят раствор. Любуясь четкими, выверенными движениями мужа: произнесла — какие вы молодцы, не ожидала, что столько уже сделали!