Новый Мир. Часть I
Шрифт:
Он почувствовал, как хорошо ему раскачиваться на тёплых волнах их энергетических волн и засмеялся внутри себя над собственной ассоциацией: «Медосмотр! Вечерний! Исключительно для экс-параноиков прошлого!»
– “Медосмотр” – процедура древней восстанавливающей медицины! – объяснила Эйльли, полуобернувшись к этим чем-то до боли родным ему и на вид совершенно незнакомым людям. – Впрочем, кому я рассказываю! Прошу знакомиться с вашим столь хорошо знакомым! Это, Малыш, твои удалённые помощники в прошлом – радар-лоцманы твоего игрового проекта. Наблюдатели и по возможности скромные нейтрализаторы чрезмерно препятствующих продвижению процессов в твоих отчаянных дерзаниях на всех уровнях. Относительно невидимые и неощутимые для тебя там и потому относительно же незнакомые. Поимённое представление по желанию, возможности и необходимости…
Он внимательно выслушал Эйльли: на фоне всеобщей относительной строгости нарядов она выглядела максимально приближённо к нему в своей мерцающей, то появляющейся, то исчезающей тунике. Хрустальный голосок Эйльли ещё звенел в воздухе, а смысл сказанного уже начинал срабатывать на включение в сотнях цепей его головного мозга – «…помощники… наблюдатели и нейтрализаторы… невидимые и неощутимые… на всех уровнях…». Он медленно перевёл взгляд на окружающих его людей, чьи тёплые улыбки согревали его существо оказывается очень-очень давно…
– Да-да… – услышал он свой негромкий голос, – я неоднократно догадывался… Спасибо… И, наверное, очень большое… Добрый вечер!..
Улыбки, казалось, ещё более потеплели, и ему стало совсем до удивительного спокойно и хорошо среди этих людей не произнесших ещё ни одного слова. Но внезапно они по очереди стали плавно растворяться и исчезать в воздухе. Он вопросительно взглянул на Эйльли, но она улыбнулась ему успокаивающе, и тогда он лишь с лёгким оттенком сожаления провожал каждое чем-то своим дорогое ему лицо очередного существа в молчании уходившего из комнаты. Остались только три девочки и один пожилой мужчина с фигурой парадоксального воина. И он почувствовал серьёзное внутреннее облегчение, когда они расположились рядом вокруг него, на кровати и на полу – он понял, что они не будут сразу же сейчас уходить…
– Здесь различные проявления этики, Малыш! – Эйльли нырнула к нему в сугроб, развела искрящиеся хлопья и прижалась всем своим лёгким присутствием к его сидящему телу. – Некоторые из твоих радар-лоцманов находятся на традиционно столь высоких ступенях любви к тебе, что им достаточно лишь увидеть тебя самого и быть увиденными тобой. (– А некоторые не на столь высоких! – тут же подсказал мужчина-воин, совершенно вне соответствия своей суровой сердитости внешней формы и совсем уже неожиданно подмигнул…) А мы сейчас, кажется, будем играть в знакомство!..
– Эйльли, спрячься, маленькая разбойница! – засмеялась сидевшая совсем рядом темноволосая женщина в облачающей всю её нежным светом сиреневой тоге, и хлопнула Эйльли по тут же капризно оттопырившейся попке.
Эйльли согласно кивнула и спряталась за его бок, с любопытством, будто впервые, взирая на улыбающуюся женщину.
Чуть подальше за темноволосой женщиной сидела девушка, окутывающая одежда и длинные волосы которой переливались тонами восходящей луны. У окна-панорамы застыла миниатюрная фигурка ещё одной женщины, короткие чёрные волосы которой из стройного ёжика переходили в три изящные косички, а одежда состояла из нижнего и верхнего ярко-оранжевых плотно облегающих фрагментов. А на полу с видом переливающимся от древнемонгольского до новоацтекского восседал мужчина-воин в полной амуниции подобной лохмотьям или в полных лохмотьях подобных амуниции…
– Меня звали Трэй! – произнесла темноволосая женщина, чуть приспустив края сиреневой тоги и обнажив светлые плечи и верх налито-округлых грудей. – Это основной код всех моих присутствий, а на разных уровнях удаления имена у меня были соответственно условно-производные. Вы слышали их лишь вскользь, и то в основном лишь из-за моей необузданной нотки тщеславия. Тирания, Виталия, Тантея, Тиральдика, Трэш и прочие подобные аббревиатуры. Мы очень редко встречались с Вами, поскольку я была занята ограничением чрезмерных воздействий политических сфер древних времён на Вашу судьбу. На визуальный контакт энергии почти не оставалось, и поэтому мне особенно сильно хотелось встретить Вас, наконец, снова в нашей реальности. Здесь меня по-прежнему зовут Эль-347, но в память о пройденной игре интересней будет называть меня Политикой. Попробуем, Стей?
– Конечно…– Малыш названный последним своим игровым именем почувствовал как слегка всё потеплело в нём изнутри от особо бережно произнесённых и столь знакомых ему в прошлой жизни понятий-слов… Он осторожно взял её протянутую в приветствии руку и нежно поцеловал в широкую мягкую ладонь. – Вы очень красивая, Политика!..
– Тогда все отворачиваются уже, пожалуйста! – женщина улыбнулась ему прямо в глаза и в нетерпении обернулась на своих спутников: – Не может же сама Политика обнажаться в присутствии стольких чрезмерно любопытных глаз!
Миниатюрная женщина у окна оглянулась с улыбкой на строгую Политику и вновь вернулась к созерцанию ночного пейзажа AlloStar’а. Лунноволосая девушка действительно потупила глаза. Мужчина-воин засмеялся, покашливая: «Эх-гехм! Раздевающаяся политика – это действительно явление из ряда вон выходящее… Кха-кха!» Но разложил на полу мозаику из каких-то нечаянно случившихся у него чёток двух тонов и всерьёз задумался над разрешением их композиции.
– Грубиян неотёсанный! – повела каштановой тонкой бровью в его сторону Политика. – Там, давным-давно, он тоже вечно путался с анархистами лево-радикального толка и только мешал мне!.. Как я могла всю жизнь такого любить?!
Теперь лишь его глаза были устремлены на красивую сильную женщину, да лукавый взгляд Эйльли выскальзывал порой из-за его правой руки. Тога-платье женщины же таяло, казалось, по мере плавного снижения его взгляда. Вот обнажились её литые упругие груди торчащие в разные стороны победоносно острыми коричневыми сосками, Политика коснулась пальцами плечей и отвела высоко вверх согнутые локти. Соски её от этого движения вздёрнулись ещё выше, а под обеими мышками стала видна густая волнистая поросль мягких каштановых волос. Он почувствовал, как напрягается его запылавший лингам, и как начинает ускоренно пульсировать кровь в висках… Сиреневый свет таял уже на животе женщины. Обнажив глубокую тёмную выемку ромбовидного пупка, светящийся покров медленно перекатил через округлый низ животика, показалось – чуть зацепился …и обнажил первые каштановые кудряшки выпуклого лобка. Политика сидела между своих пяток на сиреневом под ней снегу, и по мере освобождения сильных ног своих, разводила их в стороны всё шире и шире… Когда платье её обратилось в лёгкий сиреневый отсвет у её ног, он почувствовал прикосновение своего возбуждённого естества к собственному пупку. Женщина, не опуская рук, встряхнула головой, разбрасывая взметнувшиеся свободные волосы по плечам, груди её чуть качнулись и задрожали, останавливаясь. «Какие у неё очаровательные сиськи, правда, Малыш?!», Эйльли боднула лобиком его напряжённый лингам.
– В прошлом Вы неоднократно занимались виртуально-вынужденными видами любви с политическими процессами, когда у меня не хватало уже сил на своевременную их локализацию, – с нежно-милой улыбкой легчайшей иронии прекрасная женщина забиралась своей тёмной пылающей алоток-глубиной на его крепко сжатый в её кулаке ствол-нефрит. – И, признаться, это доставляло Вам мало удовольствия! Отчего бы теперь не попробовать найти удовлетворение в настоящей любви в прямой связи с Политикой? Ох, Стей… А-аххх…
С глубоким чувственным вздохом она опустилась на его обнажённые бёдра, и он почувствовал, как крепко упёрся его исходящийся силой столб своим каменным верхом в нёбо пылкого рта её женственности. «Как я любила тебя там…», её нежно-томный шёпот ласкался меж раковинами его ушей, «Сильней я могу любить тебя только здесь…»
– А я в Вашем прошлом – Сэйлор! – едва слышным и чуть взволнованным мягким голосом привлекла его внимание лунновласая девушка, и женщина-Политика, чуть отстранив его тело, зарылась лицом на его груди, несильно покачиваясь бёдрами под его животом. А девушка света восходящей луны продолжала: – Мои условно-производные имена – Свет, Сантима, Седмь и другие. Я проявилась несколько раз случайно и была зафиксирована в Вашем сознании в ряде различных по значению понятий. Любила я Вас всегда и, чем могла, помогала в поддержании энергобаланса в точках критической балансировки. Настоящее имя – Sin’s’Air-On. Если можно, зовите меня, пожалуйста, Синергией, хорошо, Малыш?