Чтение онлайн

–  Игорь, отправься на форт, и проследи, чтобы Ростов уничтожил всех этих крыс. Ни кто не должен остаться в живых. Да и ни кто кроме солдат опергруппы не должен находиться там, даже медики.
– Майор кивнул головой, и, поправив на ремне кобуру с пистолетом, отправился к форту.

Я спускался по разбитой лестницы внутрь форта, когда мне на встречу вышла Аня. Костюм на девушке был запачканный грязью и кровью. Подбежав к ней, я обхватил ее за плечи.

–  Ты ранена?
– Во мне был испуг, за нее.

–  Это не моя кровь.
– Улыбнувшись, ответила Аня.

–  Я же сказал тебе, не ходи сюда. Уйди это опасно. Прошу тебя.
– Я обхватил девушку за талию, отводя в боковой коридор.

–  Все нормально Влад. Тут много раненых, им помощь нужна.

–  Другие помогут, тут санитаров, полно, а ты уйди. Прошу.
– Я почувствовал, как дрогнул мой голос. Девушка как-то не обычно взглянула на меня и затем потупила свой взгляд в пол. Проведя по ее волосам рукой, я вытер со щеки накатившую слезу. Звонко цокнув ботинками, я отправился наверх. Сердце колотилось от волнения, а душа трепетала, но это было не предчувствие опасности и страха, грядущего впереди, а что-то другое, более ласковое, исходившее из самого сердца.

Я поднялся на крышу форта, солдаты помогали раненым, и своим и чужим. Этой призрачной и искусственной вражды уже не ощущалось. В этот момент по развалинам стены, на крышу поднялся майор Дьяченко. Офицер держал в руках пистолет. Ему попался сидевший на камне раненый солдат, из бунтовщиков. Майор толкнул его ногой на землю, и, нацелив на него пистолет, сделал выстрел. Голова рядового дернулась и на землю полилась кровь, обмякшее тело упало на бетон.
– Ростов!
– Злобно выкрикнул офицер. Я медленно, не торопясь, подошел к Дьяченко.
– Подполковник, вам было приказано уничтожить всех бунтовщиков.
– Майор злыми, поросячьими глазами, которые еле прорезались на толстой морде, глядел на меня.
– Знаешь майор, мне наплевать на такие приказы.
– Пренебрежительно ответил я ему. Дьяченко злобно фыркнул, и двинулся внутрь форта. На прозвучавший выстрел, выбежала Анна, и выбежала прямо на майора.
– Я не понял.
– Взвыл офицер.
– Какого черта тут посторонние делают?- Девушка дразняще усмехнулась, и, отскочив в сторону от майора, уверенным шагом двинулась дальше.
– А я не посторонняя.
– Майор, опять фыркнув, что-то громко заорал, и нацелил на девушку пистолет.
– Стоять, то расстреляю. Пошла вон дура отсюда.
– Анна развернулась в сторону офицера, и с презирающей интонацией обратилась к нему.
– Что в беззащитную девушку выстрелите?
– Врач быстро подбежала к убитому. В этот момент, майор вновь нацелился на нее. Я в рывке, подбежал к девушке, закрыв ее от дула пистолета. Раздался хлопок, и пуля попала мне в спину. От сильного удара, да и от отсутствия сил, я упал на Аню. В этот момент я чувствовал, как будто меня со всей силы по спине ударили кувалдой. Но мой взгляд упал на лицо Анны, она видно и не поняла до конца, что произошло. Ее красивые карие глаза, с нежностью смотрели на меня.

–  Ты что делаешь урод!
– В заде послышались крики, и возня.

–  Влад, я понимаю, что тебе приятно вот так лежать со мной, но я хрупкая девушка, которая не выдержит твоего веса.
– Поняв, что порядком придавил ее, я поднялся на ноги и протянул девушки руку. Поднявшись с пола, Аня легким движением прикоснулась губами к моей щеке.
– Теперь у нас точно появился повод встретиться за одним столиком, как ни как, ты мне жизнь спас. Я оглянулся назад, майора заломили солдаты, крепко удерживая его. Приблизившись к этой свинье, я хорошим ударом ноги по лицу, наградил офицера. После глубокого вздоха ко мне подступило спокойствие, усевшись на бруствер, я скинул с себя небольшой, штурмовой ранец, который прострелила пуля. Вслед за ним я снял и кирасу. Защита прикрывала только часть спины, и пуля попала в край панциря, сантиметр ниже, и меня мог бы защитить только бронежилет. Второй раз за неделю меня спасала эта кираса. Черный полимер игриво поблескивал на солнце, радуя глаз, в душе было безмятежно, но не от этого, а от той по детски игривой близости к Ане.

По темному коридору, слегка освещаемому тусклым светом лампочки, шла группа офицеров. Они пестрили разными мундирами. Позади шли несколько солдат в полной боевой экипировке. Офицеры свернули в одну из дверей. Во все так же слабо освещаемой комнате стоял стол, за которым сидел офицер Службы Безопасности Украины, и генерал Щербинко. Последний из офицеров вошедший в комнату закрыл за собой дверь. И прошел к столу, хлопнув по плечу украинского следователя, согнал его со стула, сам уселся на это место.

–  Здравствуйте генерал. Я полковник Розенберг. Я уполномоченный следователь, миротворческого корпуса, и у меня к вам пара вопросов.
– Офицер пристально глядел на генерала, пытаясь подавить его своим взглядом.

–  Э нет братец! Это у меня к тебе вопрос. Какого черта ты позволяешь себе? Ты кто такой вообще? Я же тебя сам лично вот этими руками порву.
– Генерал, нервно затряс закованными в наручники руками.

–  Так, объект на контакт не идет. Гена нам нужен контакт.
– С усмешкой в голосе, полковник обратился к рядом стоящему огромных размеров лейтенанту. Гена, сделав несколько шагов, оказался рядом с генералом. Мощный удар кулаком, и Щербинко, упал со стулом на пол.

–  Вы что творите, вы хоть знаете кто я?
– Голос генерала дрожал, пытаясь спародировать строгость и величие.

–  Да знаем, кто ты. Тварь ты последняя. За деньги стольких парней лишил жизни.
– Раздался голос одного из офицеров. Гена вслед за словами, с размахом ударил ногой в живот генерала.

–  В общем, Алексей Степанович, мы все знаем. Ваш племянник рассказал о ваших делах со сталкерами подробно и предельно ясно.
– Розенберг оперся о стол, выглядывая через край на лежавшего генерала.

–  Вы о чем полковник? Какие дела у меня могут быть со сталкерами.
– Генерал дико рассмеялся.
– С этими крысами я дел не имею. Они ведь как крысы тащат все дерьмо, из этой вашей «Зоны».

–  Гена.
– Раздался голос полковника. Лейтенант, не долго думая, наградил генерала еще несколькими ударами в живот.

–  Щербинко, не надо этого театра. Садись и рассказывай, как все было.
– Вновь эхом прокатился голос полковника по комнате. Генерал опять попытался возразить, но, не долго думая, детина отговорил его, мощным ударом по лицу.

Генерал с оборванным мундиром, разбитым и заплывшим лицом, хорошо залитым кровью, сидел за столом. Я стоял в стороне, смотря на происходящее. Розенберг в очередной раз задал вопрос арестованному.
– Будете рассказывать, как все было?
– Генерал усмехнулся, презрительно плюнув на пол кровью. Стоявший рядом Гена уже было собрался вновь ударить Щербинко, но тот вскрикнул.

–  Не надо! Я расскажу.
– Наступила пауза. Чекист вопросительно глядел на арестованного, давая понять, что ждет ответа.
– Это было три дня назад. Я знал, что железная дисциплина на форте, это последствия регулярных побоев, унижений и даже убийств солдат. Но вот только вывести в свет не мог этого. Вы ведь знаете, что там служит мой племянник. Он играл не последнюю роль в этих истязаниях. По этому я не мог говорить о происходящем. Боялся за себя. Если бы узнали о происходящем, то тень упала бы и на мою честь.

–  Значит вы ради своей чести, решили пожертвовать здоровьем и жизнью солдат?
– Генерала перебил Розенберг.

–  А что их жизнь? Кто они такие? Они служат на границе с адом, но ни разу не видели его в лицо. Когда их товарищи погибают в аномалиях, и под пулями сталкеров, они прохлаждаются за бруствером форта.
– Это было похоже на бред человека, сбежавшего из психбольницы. Ну, или человека абсолютно не знающего «Зону отчуждения».

–  Не раз я был в «Зоне». В нутрии периметра.
– Я оборвал рассказ генерала.
– Я видел ее ужасы. И знаете, моя главная мечта, так это проснуться в один день, и понять, что я больше ни когда не увижу «Зоны отчуждения». А вы господин бывший генерал… Я просто понял, что вы в жизни ни когда не видели ужасов «Зоны».

–  Я боевой генерал. Я видел ужасы войны.
– Озлоблено завопил Щербинко.

–  Я то же боевой офицер. Я то же не раз бывал на войне. Я успел побывать и в Чечне, и в Осетии, и Тбилиси. Но все то, что я видел, все это меркнет перед ужасами «Зоны».
– Возразил полковник Тормасов, стоявший возле двери.
– Господин подполковник прав, ужасы войны не в какое сравнение не идут с ужасами «Зоны отчуждения».

–  Так ваши благородия, пускай господин Щербинко продолжит свой рассказ о бунте.
– Прервал нашу дискуссию Олег Павлович.