Чтение онлайн

Ближе к утру мы все-таки распрощались с Лизой. Она уговаривала меня зайти попить чайку, но я отказалась. Перед уходом домой я заставила девушку поклясться, что она больше не будет пытаться хоть как-то навредить Моне. Лиза, скрепя сердцем, пообещала мне это, и я со спокойной совестью ушла домой.

На следующий день проснулась я около полудня и с удивлением обнаружила у своей кровати злого Лексуса. Оказывается, добрая Моня уже доложила ему обо всем случившемся. Она все утро капала ему на нервы, обвиняя Лизу во всех грехах и требуя немедленно изгнать ее из деревни. Друг держался, сколько мог, но потом гаркнул на девушку и выставил ее из домика проветрить мозги. А потом вошел ко мне, дождался моего пробуждения, и дальше целый час выговаривал, грозился снова привязать к кровати и запереть в комнате на всю оставшуюся жизнь.

Не знаю, сколько бы это продолжалось, но неожиданно мне на помощь пришли Михалыч и Юми. Они вообще за последнее время неплохо так спелись. Они убедили Лексуса в правильности моих действий, аргументируя это тем, что благодаря мне Моня осталась цела, а Лиза хотя бы на время успокоилась.

Друг, скрепя сердцем, отстал от меня, но пригрозил, что еще одна такая моя выходка, и я буду до конца месяца сидеть на цепи и пить касторку. Лексус ушел спать, а после, проснувшись в уже более хорошем настроении, вручил мне сверток.

— Что там? — удивленно спросила я.

— Да так, подарок. Хотя после вчерашнего ты его не заслужила.

Я вскрыла бумагу и увидела пленочный фотоаппарат и несколько кассет с пленкой.

— Это просто невероятно! — радостно сказала я и бросилась обнимать Лексуса.

— Разберешься? — с усмешкой спросил мужчина.

— Конечно! У меня раньше был похожий. Достался от дедушки. Я когда-то столько снимков сделала! Но как ты узнал?

— Забыла, где я раньше жил? У тебя дома фотоаппарат видел и фотографии. Очень даже неплохие, между прочим. Значит, я угадал, да? Ты и фотографировать умеешь, и пленку проявлять?

— А то! Училась у лучшего! Жаль, недолго.

Я замолчала, вспоминая те далекие времена. После того, как отец бросил нас, я все никак не могла прийти в себя. Плакала дни напролет, ждала его. Тогда дедушка достал с антресолей чемодан, где я нашла настоящую маленькую фотостудию! Новое хобби захватило меня. Я фотографировала все подряд и даже подумывала продолжить заниматься этим после школы, но мама решила иначе. Почему я побоялась тогда дать ей отпор, до сих пор не понимаю. Наверное, я всегда была размазней.

— Хорошо! Тогда будешь у нас штатным фотографом! — вывел меня из задумчивости голос друга. — Все необходимое я достану. А пока давай задокументируем сегодняшнее важнейшее событие!

— Да? А какое?

— Мы начинаем всеобщий переезд! Первые добровольцы уже сегодня отправятся в военный городок. Кстати, Михалыч созвал всех на собрание, так что идем, и фотоаппарат не забудь!

С этими словами Лексус вышел из дома, а я радостно выбежала за ним. И действительно, вся деревня собралась на пустыре недалеко от домика Михалыча. Люди шутили и смеялись, стараясь теснее прижаться друг к другу. Дети, весело смеясь, носились вокруг взрослых. Я, не в силах удержаться, навела фотоаппарат на эту умилительную картину и сделала первый снимок.

— Так, а сама на общей фотографии что, не хочешь быть? — спросил Михалыч, приближаясь ко мне.

— Хочу, но тогда кто-то другой не попадет на общий снимок.

— Не переживай, сейчас что-нибудь придумаем! — сказал мужчина и куда-то исчез. Через пять минут он вернулся со штативом, куда мы водрузили фотоаппарат. Я занялась настройкой камеры, выстроила кадр и нажала автоспуск. Люди замерли, а я быстро рванула к толпе, где меня сграбастал в свои медвежьи объятия Лексус.

Раздался щелчок, а потом кто-то недовольно стал требовать сделать еще один снимок, так как он моргнул. Мы сделали еще несколько подходов, а потом разбежались по домам. Впереди был трудный переезд, и нам всем надо было готовиться к новой жизни на новом месте.

К осени мы все перебрались в военный городок. Оказавшись внутри, я поняла, что зря волновалась. Это была не жуткая тюрьма, а вполне приемлемое место для жизни. За серыми стенами располагались несколько общежитий, столовая, баня, магазин и даже небольшой клуб. Центр занимал плац, рядом с которым располагался штаб.

Но самым ценным оказались склады с оружием и парк техники. Чего там только не было! Лексус в течение трех часов водил меня среди танков, бронированных машин, ракетных комплексов. С упоением он рассказывал об их назначении, перечислял характеристики. А я смотрела на него, думая, сейчас мне ему сказать, что я ни фига не понимаю, что он мне пытается объяснить, или потом. Но, глядя на счастливое лицо друга, я все-таки решила кивать с умным видом и притворяться, что все понимаю и тоже восхищаюсь этим чудом современной мысли.

Лично меня радовали симпатичные елочки и клумбы, коих в городке было очень много, но Лексусу об этом знать не стоило. Он и так считал меня легкомысленным недалеким человеком. А еще я была невероятно рада, обнаружив библиотеку. Счастливая, я носилась по маленькому одноэтажному зданию, и лишь усилием трех моих друзей меня удалось вытащить оттуда.

Если честно, я сначала боялась, что жителям деревни будет тесно в городке, но, оказавшись внутри, поняла, как я ошибалась. Нас было слишком мало! Городок был рассчитан на пять тысяч жителей, а нас осталось только восемьдесят семь. Плюс всякая живность, которую мы благополучно расположили в ангаре, расположенном недалеко от одного из пропускных пунктов.

Были и другие проблемы. Лексус надеялся, что у нас будет электричество, но этому не суждено было сбыться. Единственный генератор, обеспечивающий электроэнергией штаб, был уничтожен взрывом. Радиосвязи тоже не было. Мы нашли радиоузел, весь прошитый пулями. Так что пришлось довольствоваться тем, что есть. Хранить продукты в подвалах и контактировать только друг с другом. Часть людей поселилась в нескольких домах, предназначенных для офицеров. Там были довольно неплохие квартиры. Но нашлись и такие, кто захотел обосноваться в общежитии.

Мы с Лексусом оккупировали штаб. Если честно, я хотела жить в квартире, но друг сказал, что военный корреспондент всегда должен быть под рукой, и меня добровольно-принудительно поселили в комнате, расположенной рядом с его кабинетом. Теперь-то я начала понимать, что имел в виду дед Макар, когда сказал, что друг держал жену с дочерью в ежовых рукавицах.

Михалыч с Юми решили жить вместе, чем шокировали добрую половину жителей. Особенно возмущалась этим фактом Моня, что было для меня странным. Ведь девушка сама не брезговала запретными связями, а тут и мужик был свободен, и все по взаимному согласию было. Да, у них была серьезная разница в возрасте. Да и принадлежали они к абсолютно разным культурам, но это не помешало им признаться в своих чувствах друг к другу. Хотя как так получилось, никто толком не понял.

После этого случая все с удвоенным вниманием наблюдали за мной и Лексусом. И хотя мы не раз объясняли, что только друзья, и испытываем друг другу скорее родственные чувства, никто нам не верил. Моня так вообще достала меня вопросами, когда у нас свадьба. Она, кстати, стала моей соседкой по комнате. Я была против, да и сама девушка не горела желанием жить со мной. Но так получилось, что в дом, где хотела осесть Моник, вселилась Лиза. В другой въехали ее подружки. Моня, помня про случай с кислотой, ни в какую не хотела оставаться с ними в одном здании. А общага, видите ли, ей по статусу не подходила.