Чтение онлайн

§ 34

Аффенбах и Челли обменялись красноречивыми взглядами. Специальный агент подавил в своей груди вздох, и доверительно прошептал мне:

— Димитрис, вы были детективом. Вам известно, как работает система. Вы должны понять, какая сейчас сложилась ситуация. В этой истории очень много фактов, которые говорят против вас. Факты в настоящем, какие-то обстоятельства в прошлом. Машина начала раскручиваться, и эта версия, ставшая основной, нарастает, как снежный ком. Чем дальше это заходит, тем сложнее потом будет развернуть эту махину назад.

— Я знаю, как это работает. Но изменить это — в ваших силах. Все, что вам нужно это — взять Гаррисона и Блэка. Прижмите их!

— Против них нет никаких доказательств, кроме ваших слов. Они последовательны в своих показаниях, не отказывались от прохождения сканирования. Даже если мы арестуем их, хотя для этого сейчас нет оснований, я не представляю себе, почему бы они изменили свое поведение. Если я немного разбираюсь в человеческой психологии, оба этих человека обладают весьма стойким и твердым характером. Такие личности не раскалываются под давлением, если чувствуют под собой твердую почву. А у нас сейчас нет таких сильных доказательств, которые могли бы выбить эту почву у них из-под ног.

— Так бывает. Продолжайте копать! И попробуйте сканирование еще раз, через пару дней после их изоляции, чтобы исключить препараты! В конце концов…

— Димитрис, — мягко перебил меня Аффенбах. — Лишь в ваших собственных силах найти подтверждение вашей версии. И мы хотим дать вам такой шанс.

Установившееся молчание красноречиво дало понять — мы приближаемся к тому, ради чего эта парочка сюда вообще явилась.

— Вы должны помочь нам взять Захери, — выпалила Челли.

— Лишь так вы сможете поддержать вашу версию, — не дождавшись моего ответа, подхватил инициативу Аффенбах. — Если мы возьмем всех этих людей, Хуая, Аль Кадри, Захери, если мы считаем информацию с их мозгов — мы получим подтверждение их связей с сотрудниками компании «Эклипс». Если это действительно правда.

— Господа… и дамы, — тяжело вздохнул я. — Я вовсе не уверен, что «Эклипс» связан с Захери. Куда более вероятным мне кажется, что «Эклипс» работает на кого-то другого. И это «кто-то другой» явно не друг Захери. Но он не друг и нам, если стоит за убийством полицейского. Его-то нам и следовало бы найти. Это раз. Я понятию не имею, где находится Захери и его люди, и ничем не смогу помочь в его поисках. Это два. Так не кажется ли вам, что нам стоило бы начать рыть с другой стороны?..

— О, об этом не беспокойтесь, сержант, — усмехнулась Челли. — Я о вашем «это два». Искать людей — это наша работа. И мы найдем их. Рано или поздно. И вы нам очень даже сможете помочь. Они пытались вербовать вас. Убеждали в своей правоте. Так ведь? Если вы придете к ним, они примут вас. Это-то нам и нужно…

— Но я ведь сказал, что сомневаюсь, что они имеют отношение к «Эклипсу»…

— Димитрис, — ласково перебил меня Аффенбах. — Мы сейчас говорим не об «Эклипсе». Мы говорим о том, как снять подозрения в вашей причастности к террористической деятельности. И мне известен лишь один верный способ. Вы добровольно примите участие в операции по их поимке. Поможете нам взять их. После этого, у меня, например, не повернется язык заявить, что вы с ними заодно.

— Ни у кого не повернется, — поддержала напарника Челли. — Вы выйдете из этой истории не просто с чистой совестью. Вы выйдете из нее героем. Так же, как вы вышли героем из весьма неоднозначной истории три года назад. Получите звание лейтенанта, будете награждены медалью…

— Агент Челли, вы говорите о медалях и повышениях, когда кровь моего лучшего друга еще толком не остыла, как и слезы на лице его вдовы. Не Захери убил его. Его убил другой человек, который сейчас находится на свободе. И это беспокоит меня больше, чем нелепые и надуманные обвинения, которые могут мне грозить!

— Димитрис, я вас прекрасно понимаю. Помогите нам — и мы поможем вам, — произнес ее коллега, многозначительно поведя бровями.

— Аффенбах, вы можете говорить со мной как со взрослым, — не удержался от сарказма я. — Не держите меня за осла, который будет брести вперед, пока перед ним машут морковкой. Вы хотите, чтобы я помог вам ликвидировать Захери и его людей, так как именно в этом состоит ваша работа. Вам плевать на то, кто на самом деле убил МакБрайда. Так ведь?

— Значит, вы не готовы сделать то, что мы просим? — удивленно поднял брови спецагент 2-го ГУ СБС.

— Я сделаю это, когда увижу Блэка и Гаррисона за решеткой. Так пойдет?

— Послушайте, все это выглядит так, будто вы просто-напросто отказываетесь сотрудничать с нами и выгораживаете этих людей, — с легким недоумением произнесла Челли. — Это тем более удивительно для человека, для которого борьба с преступностью является его прямой служебной обязанностью. Вы на нашей стороне, или нет, сержант?

— Если я все еще сержант полиции, то что я делаю в этом долбанном изоляторе с ФСК в крови и парой охранников у входа?

— Если даже подозрения в отношении вас не оправданны, и вы стали жертвой обстоятельств, то отчасти вы все равно сами ответственны за свою судьбу. Чего, спрашивается, вы в одиночку и без средств связи отправились в погоню за преступниками в нарушении всех служебных инструкций? Зачем отправились к Ризителли, прекрасно зная о ее биографии, вместо того, чтобы как можно скорее отрапортовать о своем освобождении? Вы ведь понимаете, как все это теперь выглядит? Даже если вы и не совершали того, что вам вменяют в вину, Димитрис, вы наделали кучу ошибок. И лишь вы один в состоянии их исправить. Подумайте и о своем названом брате. Мирославу сложно будет очиститься от подозрений, пока этого не сделаете вы.

Упоминание Миро задело меня за живое. На моем лице, наверное, в этот момент отражались обуревавшие меня сомнения.

— Димитрис, — картинно оглядевшись по сторонам, специальный агент Аффенбах склонился ко мне ближе и прошептал: — Скажу вам даже больше. Если вам удастся найти подтверждение вашей версии о непричастности Ризителли к деятельности террористической группы Захери, я полагаю, что смог бы поговорить со своим руководством и убедить его быть, скажем так, более снисходительным по отношению к ней в части ее былых прегрешений.

— Это звучит что-то уж очень расплывчато. Мне хотелось бы иметь твердые гарантии, что она будет освобождена, — ответил я, сам не заметив, как перешел от вопроса «Буду ли я это делать?» к торгам о цене вопроса.

— То, что я вам сказал — это и так немалый аванс в счет нашего будущего успешного сотрудничества. Вы — неглупый человек, Димитрис. В вашей жизни ведь уже бывали ситуации, в которых вы с честью и даже с выгодой для себя выходили из, казалось бы, безвыходного положения. Я не могу поверить, что этот опыт ничему вас не научил.

«Этот опыт научил меня, что ты никогда больше не сможешь спать, как прежде, пойдя на сделку со своей совестью», — подумал я, сжав зубы. Но не сказал этого вслух. Почва под моими ногами была совсем зыбкой. И я не мог позволить своему бычьему упрямству и гневу похоронить единственный шанс на спасение.

Пусть даже этот путь снова окажется полным дерьма.

— Я был бы не прочь согласовать свои действия со своим руководством. Я все-таки полицейский, а не агент СБС. Могу я поговорить с лейтенантом Гонсалесом? Или хотя бы с капитаном Рейнолдсом?