Чтение онлайн

§ 48

Джо Слэш, мой физиотерапевт, больше всего любил потрепаться о своем — о спорте и о девушках. Должно быть, он думал, что болтовня отвлечет меня от болезненных процедур, которые он со мной проводил. Разговор он вел непременно в форме диалога, задавая мне множество вопросов, и не переставал при этом безжалостно массировать самые болезненные зоны, так что отвечать на каждую реплику приходилось сквозь собственные крики.

В ту субботу Джо рассказывал о городском чемпионате по регби, в котором он участвовал в составе команды медиков «Красный крест». Должно быть, Перельман передал ему, что я и сам когда-то занимался регби.

Во всех красках, какие способен придать рассказу о любимом спорте настоящий фанат, он описывал прорывы, которые он сделал, и хвастался своими неимоверными бросками. Каждая его история была пропитана восхищением к спорту, к духу соревновательности, к здоровому образу жизни и к сильным, тренированным мужчинам, одним из которых был и он сам.

Слушая его рассказы, я вспоминал собственную юность, когда был капитаном команды по регби в «Вознесении». Перед глазами представала свежая зеленая трава спортивных газонов, задорные крики игроков, бодрящие свистки судей и громогласные овации болельщиков. «Чтоб ты сдох, Слэш», — думал я в сердцах, мучительно ощущая свою нынешнюю немощь и беспомощность и понимая, что топтать подобный зеленый газон мне, скорее всего, больше не придется.

Затем проклятый физиотерапевт вспомнил и о боксе. Я сразу пожалел, что и об этом своем увлечении поведал Перельману и дал себе зарок впредь не распускать язык.

— Эй, знаешь что, Димитрис? Я все думал, откуда мне так знакомо твое имя. И вот я решил проверить его через Интернет. Имечко-то редкое.

— Ты очень зря занимаешься этим, — прошептал я. — Моему работодателю это бы совсем не понравилось.

— А, да плевать, это ж между нами! Чтоб меня, мистер Войцеховский, да ты же настоящий нокаутер! Ты же победил на олимпиаде в 82-ом году, правда ведь?! Богом клянусь, я в том году тоже пытался попасть на олимпиаду, но мне не удалось, один педик выиграл у меня по очкам в самом конце отборочного тура…

В моей памяти всплыла олимпиада и тот самый ринг, где я, на глазах тысяч ликующих болельщиков, нокаутировал «Молотильщика» Андрея Соболева, а следом за ним и самого непобедимого Диего Батисту, будущего чемпиона мира в профессиональном боксе. Я помнил, как я тогда взобрался на канаты и радостно приветствовал толпу, подняв вверх руки в перчатках, а из толпы мне улыбались друзья и сокурсники, и моя Дженни, и я чувствовал себя тогда таким чертовски счастливым — молодой, перспективный, полный сил.

Тема бокса обсасывалась бесконечно долго, причем Джо иногда даже отвлекался от массажа, чтобы помахать руками в воздухе и продемонстрировать свои навыки воочию. Тоскливо следя за движениями Слэша, не особо-то и ловкими на взгляд профессионала, я с печалью думал о том, что времена, когда я был сильным мужчиной, способным постоять за себя в любой ситуации, давно в прошлом. Долгое время мне предстоит провести в инвалидной коляске, а затем, и то, если все пойдет хорошо, я смогу кое-как ковылять на своих собранных из запчастей ногах, боясь, как бы меня не сдуло порывом ветра. Любой здоровый сопляк без труда сможет дать мне на орехи, если только не пожалеет или не побрезгует мараться о страшного седого калеку.

От бокса Джо перешел к тяжелой атлетике. Теперь доктор подробно описывал свое последнее посещение атлетического зала, и обсуждал со мной различные техники. Штанги, гири, гантели — все это всплывало перед моими глазами, будто я видел знакомые снаряды воочию. Я вспоминал, с какой легкостью и каким удовольствием я проводил по два-три часа в занятиях каждый день, еще с юности, какими сильными и рельефными были мои мускулы, с каким восхищением смотрели на меня товарищи и девушки. И на душе становилось еще хуже.

— Послушай, Джо, — наконец вздохнул я. — Я теперь, по ходу, инвалид. Но не по части ума. Так что я понимаю, куда ты клонишь. Так вот — прекрати ты наконец нахрен и делай свой массаж.

— О чем ты, дружище?

— Не валяй дурака. Ты, ясное дело, думаешь, что поможешь мне поскорее стать на ноги, если напомнишь о моем былом здоровье и раззадоришь. Но вместо спортивной злости ты вызываешь во мне депрессию.

— Ой. А я и не думал, что ты такой слабачок и нытик.

— Можешь меня брать на «слабо» сколько хочешь. Мне не два годика. Мне больше не быть спортсменом, и ты знаешь это лучше кого-либо.

— Тебе больше не стать чемпионом мира в супертяжелом весе, братишка, — не стал спорить врач. — Но ты бы очень удивился, если бы узнал, на что иногда способны люди, которые пережили почти то же, что и ты…

— Я знаю что такое Параолимпиада, Джо. Я просто прошу тебя заткнуться и не напоминать мне больше о том, что я инвалид. Хотя бы сегодня. Я имею право хоть на такую просьбу?

— Лады. Прости, дружище, — примиряюще поднял он руки, слыша, что в моем голосе уже появляется раздражение.

Но напоследок он приберег кое-что еще.

— А у тебя есть девчонка, а? — лукаво спросил он под конец сеанса.

— У меня было их много. Еще тогда, перед войной, — мрачно процедил я.

В этот момент что-то хрустнуло в спине.

— А-а-а, дерьмо!

— Прости, прости. Я же легонько совсем. А на фронте что? — как ни в чем не бывало, переспросил Джо. — Ну, там, полевые романы с симпатичными медсестричками, буйные сексуальные марафоны во время увольнительных. Я же знаю, как оно бывает, сам служил медиком в морской пехоте.

— Ничего, — произнес я злобно, даже не подумав рассказать о том, что было в 89-ом.

— У вас в части что, не было ни одной симпатичной цыпочки? — хихикнул физиотерапевт. — А я, скажу тебе честно, глаз не мог оторвать от этих крошек в военной форме. У нас в части были очень даже ничего такие экземпляры. И старину Джо они вниманием не обделяли. Если бы не моя ревнивая и пылкая цыпочка, ждущая дома, даю слово, уж я не прошел бы мимо. Нет, серьезно, ты что, за все время службы ни разу не совал своего перца никуда, кроме правой ручонки?

Я угрюмо молчал. Джо не знал, а может быть, делал вид, что не знает, что еще с Грей-Айленда легионеров пичкали средствами, из-за которых сексуальное желание исчезало, будто его никогда и не было, и за эти годы я почти забыл, что такое женщины. Скорее всего, он специально завел разговор о сексе. Должно быть, где-то в дурацких медицинских учебниках написано, что восстановление полового влечения — это ключ к выздоровлению всего организма.

— А я вот только сегодня утром кувыркался со своей бэби. Эх, парень, если бы ты видел, как она хороша, ты бы просто захлебнулся в слюнях от зависти. Ее попка напоминает самый сладкий персик, какой можно найти в саду Эдема. И знаешь, она очень любит, чтобы малыш Джо поигрался с ней утром. Знаешь, как ей нравится больше всего?