Чтение онлайн

— Так ты думаешь, Балдассаро в плену?

Еда с блюда исчезла подчистую благодаря помощи двух шерстяных мордочек. Я не возражала — глубоко оскорблённые аристократы принесли мне, наверное, самое жилистое мясо, которое могли найти. И замаскировали всё это нормальным. Расчёт оказался неверным: нормального мяса мне хватило, чтобы наесться, а жилистое вполне устроило котов.

— Или вернулся к Фредерике. Но ты должна и сама понимать: говорить об этом Доменике сейчас — плохая идея.

Да, сейчас Доменике нужна холодная голова. А до возможного предательства он, наверное, и сам додумается.

— Его спасут? — Несмотря на эпизод с контрактом, мне было бы жаль, если бы этот юноша умер. В конце концов, он не обманывал и не запугивал меня, не пытался убить и не предавал.

— Не знаю. Я бы попытался хотя бы вытащить его, а что решит Доменике — загадка.

— Не будет он его спасать. Только если само получится. — Шива обхватил лапками мою руку и принялся за своё любимое занятие.

— Канделиус, люди воевали с ящерами?

— Ты что, не веришь мне? — Большие жёлтые глаза Шивы изумлённо уставились на меня.

— Правильно делает. — Канделиус как-то разом обмяк, словно перелинял с зимы на лето. — Люди воевали с ящерами, и война эта была так омерзительна и унесла столько жизней, что о ней предпочли забыть. И нас попросили не упоминать об этом, обучая молодёжь.

Странно. А Балдассаро откуда-то знает о этой войне и не считает нужным молчать о ней. Или просто рисовался?

— Света, откуда ы знаешь о войне с ящерами?

— Догадалась. Доменике орал, что Совет знал о том, что понадобится древнее оружие. Против кого оно ещё могло понадобиться? — Канделиус и Шива — не те существа, от которых я жду предательства, но я не ждала его и от Доменике. И вообще, проболтаться можно и без злого умысла. — Расскажи, что такого ужасного было во время той войны.

Канделиус повернул голову к Шиве, видимо, собираясь потребовать от младшего не слушать, но лишь дёрнул хвостом и снова стал смотреть на меня.

— Война началась в 229 году, в тот же год Небесный червь сошёл на Терру. — Так, надо будет потом уточнить, что за червяк сюда спускался. Неужели они так корабль пришельцев обозвали? — Ящеры совершили дерзкую вылазку сюда, к Гранталловой Долине. Тогда карьер был намного меньше, и жило здесь всего три семьи, добывающие металл. Ящеры жестоко убили их всех, а детей съели. Это переполнило чашу терпения людей: стычки случались и до этого, но никогда раньше ящеры не вырезали всех и, тем более, не ели детей. Тогдашний дож, Винченце Моста, объявил, что не успокоится, пока не отплатит мерзким тварям вдесятеро. Война шла три года, и перемирие объявили только тогда, когда было уже практически некому воевать: и среди людей и среди ящеров остались только дети и подростки. И совсем немного взрослых. Вот, в общем-то, и всё.

Да, отменно омерзительная история. Ящеры никогда не питались человеческими детьми, а в один прекрасный момент решили попробовать. Интересно, а в создании големов, поклонении Сатане и организации сверхсекретного ордена, управляющего Терриной, их не обвиняли? Уж больно похоже. И ещё поголовное уничтожение взрослых, которые, как я подозреваю, могли что-то помнить или даже знать. Интересно, ящеры просто стали удобным орудием, или их тоже следовало проредить?

— А что за Небесный Червь? Он сошёл до войны или после?

— До. Я не знаю, что это было, Света. Только то, что однажды ночью огромный огненный червь вошёл во дворец Совета, и больше не вышел оттуда. Тогда многие говорили, что это один из ангелов или даже Солнечных Богов.

— Бабушка говорила, что это был главный Солнечный Бог. После того, как он пришёл, Солнце стало в два раза тусклее. — Шива задумчиво осмотрел лапку и куснул коготь.

— Рейша была умнейшей кошкой! Она не могла верить в эту глупость. — Канделиус зашипел и нервно хлестнул хвостом по земле.

— Так она и не верила. Ей рассказывала об этом подруга из двуногих, а бабушка просто пересказала это мне. Как сказку. — Шива укусил ещё пару когтей и принялся за другую лапу.

Инопланетянин прилетел, после чего началась война, исчезли звёзды, и Солнце стало в два раз тусклее. Потрясающе! Чем-то сценарий Апокалипсиса напоминает.

— Шива, а с твоей бабушкой ещё можно поговорить?

— Можно. За восемь дней успею слетать туда-обратно. Что ты хочешь узнать?

— Рассказ её человеческой подруги настолько точно, насколько она сможет. Тебе точно не будет трудно лететь так далеко?

— Не беспокойся, Лана. — Шива легко оттолкнулся от земли, ещё в прыжке раскрыл крылья, оттолкнулся ими. Минута, и чёрно-серебряный котёнок размером со взрослого земного кота уже скрылся из виду.

— Канделиус, ты не мог бы… — Я замялась, не зная, как намекнуть коту, что Доменике не стоит знать о моём интересе к войне с ящерами и Небесному Червю.

— Я не расскажу Доменике о нашем сегодняшнем разговоре и о том, куда делся Шива. Это, знаешь ли, и не в моих интересах тоже.

Армия вернулась к закату. Я с ужасом наблюдала, как по чёрным чешуйчатым телам льётся густая красная кровь, как ковыляют бескрылые шмели, поразительно неуклюжие на земле. В центре армии шли, точнее, плелись, несколько искалеченных человек — сначала я думала, что это Доменике и его приближённые, но нет — мой «учитель» и остальные бенанданти шли позади армии, и выглядели измождёнными, но целыми.

Слуги, державшие котлы с пищей для ящеров тёплыми ещё с вечера, засуетились, готовясь раздавать пайки; сначала я хотела помочь, но передумала — для ящеров я, скорее, так стану не поразительно благородной Леди, а ещё одной служанкой.

Поэтому я сидела и наблюдала, как солдаты, получив свои порции, моментально выливают содержимое мисок себе в глотку, а потом валятся в ближайшую ямку и засыпают мёртвым сном. Шмели высасывали свои порции и сбивались в одну огромную стаю, не делясь по две-три особи, как раньше. Доменике о чём-то разговаривал с пленными, затем прошёлся по лагерю, останавливаясь у особо пострадавших ящеров, обошёл пушистую шмелиную кочку. Остальные аристократы сидели возле одной из палаток и с бешеной скоростью ели. Причём, забыв о неприязни к использованию столовых приборов, ели ложками и руками.

Женевьева и Антонио первыми закончили с ужином. Антонио пошёл к ящерам, видимо, собирался помочь Доменике, а Женевьева отправила тарелки к слуге, занимающемуся посудой, и начала беспокойно оглядываться. Интересно, кого она ищет?

— Вела, ты в порядке? Я боялась, ретрибутис убьёт тебя.

Я так глубоко погрузилась в свои мысли, что даже не заметила, как Женевьева устроилась рядом со мной, изящно поджав под себя ноги. Так значит, она меня искала.

— Я пробыла без сознания около часа, но уже пришла в себя. Спасибо.

— Ого! — Если бы мне кто-то когда-то сказал, что я увижу не просто удивлённую, но офигевшую Венеру Ботичелли, я бы сочла, что речь идёт об очередном мастере фотошопа, издевающемся над мировыми шедеврами. Но вот она сидит рядом со мной: миндалевидные глаза округлились, изящный ротик неаристократично приоткрыт. Эх, нельзя Женевьеве так явно удивляться. Я даже ненадолго перестала завидовать её точёному лицу.

— В этом есть что-то неправильное?

— Ты пропустила сквозь себя силу, скопившуюся во всех верхних залежах гранталла! Естественно, я беспокоюсь, не убило ли это тебя. В истории говорится только о трёх бенанданти, выживших после таких объёмов энергии. И все они сошли с ума.