Чтение онлайн

И пастор спросил равнодушно и деловито, словно речь шла о самых обычных вещах:

– Сам Петр лично дал тебе это удостоверение, из своих то есть рук?

– Нет, – ответил Юрка.

– А как же?

– Ангел принес.

– Почему же он сам тебе не вручил, когда ты к нему ходил?

– Тогда еще не знали наверняка, пойду ли я на землю.

– Почему же не знали наверняка?

– Я хотел со старухой посоветоваться: стоит ли в человека обращаться, чтобы обрести блаженство.

– И старуха, стало быть, рассудила, что стоит?

– Вроде бы так.

– После этого Петр прислал тебе удостоверение?

– Да, после этого.

– А что за ерунда у тебя вышла со старухиными похоронами, как я слышал?

– Почему ерунда?

– Жены-то в гробу не оказалось.

– Откуда ж ей там быть, раз она прямиком в ад ушла; только никто этому не верит.

– Да, оскудели верою люди! – вздохнул пастор. – Натерпишься ты горя, чадо возлюбленное, с этим удостоверением, ибо в конце концов и ему никто не поверит. Скажут – поддельное.

– Как так поддельное! – вскричал Юрка. – Петр сам прислал.

– Подписи-то Петровой нет, вот в чем беда. Ты сам разве не смотрел?

– Нет.

– Так подойди погляди: нету Петровой подписи.

– Я грамоте не знаю.

– Очень жаль, что ты не умеешь читать, иначе ты воочию увидел бы, сколь сомнительна эта бумага. Ты говоришь, что получал ее у Петра, но подписи Петра на ней не значится, вместо этого стоит печать какого-то волостного правления и подпись старшины, – да и та настолько убога и неразборчива, что и не поймешь даже, что это такое.

– Поддельное удостоверение… – бубнил Юрка в раздумье. – Петр, выходит, обманщик.

– Судя по этому удостоверению, кажется – что так.

– И ангелы обманывают… – продолжал размышлять Юрка.

– Неизвестно еще, кто тебя обманул – Петр или ангел, который доставил тебе бумагу, – разъяснял пастор, стараясь вывести Юрку из тупика, а тот своим чередом тоже пустился в объяснения:

– Петр сам, своими устами сказал мне: «Если хочешь родиться на земле, родись; и не надо тебе никакого удостоверения, потому что от новорожденных бумаг не требуют – кто такой, мол, и откуда явился. А попадешь на землю без того, чтобы родиться, то имей удостоверение, что ты родился и все такое». – «Ну, – сказал я, – давай удостоверение, и пойду-ка я на землю, не рождаясь». – «Оно и вернее, – сказал на это Петр, – времена нынче пошли такие, что женщины хоть и беременны, да разрешиться не могут, а коли и родят, так преждевременно. И тебя могут выкинуть до срока, а тогда начинай все сызнова. Может случиться еще и так, – сказал Петр, – что и вовсе не успеешь ты родиться, потому что раньше того весь род людской исчезнет с лица земли».

– Да, возлюбленное чадо мое, лихие настали времена, – согласился пастор.

– Попытайся я родиться от женщины, – с сожалением вздохнул Юрка, – было бы у меня сейчас настоящее удостоверение. Эх ты, Петр, Петр!

Юрка пребывал в большом затруднении. Пастор попытался его утешить:

– Оставим пока это дело, я еще раз хорошенько разузнаю, – может быть, тут просто ошибка произошла.

– Какая же ошибка, раз Петровой подписи нет, – сказал Юрка. – Подделка! Обман!

– В таких делах следует быть очень осторожным, – успокаивающе говорил пастор. – И ты, дорогой мой, не огорчайся из-за этого удостоверения, я сам попробую уладить все с Петром.

Такие речи настолько утешили Юрку, что он, пробормотав слова благодарности, направился было к двери. Но в тот же миг пастор спохватился и крикнул ему вдогонку:

– Юрка, у тебя ведь ко мне дело было; не из-за бумаги же ты пришел?

Юрка остановился, подумал немного, потом повернулся и пошел назад в комнату.

– Что же у тебя на душе, возлюбленное чадо мое? – спросил пастор совсем ласково: ему стало жаль этого крепыша. Большой, сильный, считает себя Нечистым, однако же настолько честен и прямодушен, что его просто ошеломила подделка одного-единсгвенного документа! Очень, видно, хочется ему быть человеком!

– Господин пастор, я пришел, чтобы записать своих детей в приход, – ответил Юрка.

– Чадо мое, ведь жена у тебя умерла, от кого же у тебя дети? – удивленно спросил пастор.

– Дети от Юлы, – ответил Юрка.

– А кто такая Юла?

– Моя жена.

– Так ведь жена твоя умерла, мы только что об этом говорили с тобою.

– Да это не Юла умерла, то Лизета прямо в ад сошла.

– Когда же ты успел жениться на Юле?

– Еще Лизета жива была, тогда и…

– Кто же вас венчал?

– Мы сами.

– Где?

– В лесу.

Только тут пастор понял, что они говорят о разных вещах, и спросил:

– Таю это случилось еще при жизни твоей жены?

– Да, господин пастор.

– А жена твоя знала об этом?

– Bpoiпe бы так.

– Говорили вы об этом?

– А то как же!

– И жили себе втроем?

– Нет, старуха обозлилась, занедужила и померла. Она сказала, что лучше ей сойти прямо в ад. Вот и сошла.

– На твоей душе грех, дорогой Юрка. Зачем же ты так поступил?

– У Лизеты не было детей.

– А может быть, это не ее вина?

– А чья же?

– Может быть, ты сам повинен.

– Насчет детей у нее и с другими мужиками не ладилось.

– Возлюбленное чадо мое, откуда тебе это известно?

– С батраком-то она спала.

– Ты об этом наверняка знаешь?

– Так не зря же я его спалил.

У пастора мурашки по спине побежали. Ему подумалось, как участливо он только что отнесся к Юрке, – и стало стыдно. Но все же он взял себя в руки и спросил:

– Где?

– В сарае. Вместе с сараем и с сеном.

– И никто этого не видел?

– Баба видела, глядела.

– Что же она сказала?

– А ничего. Заплакала. Жалко ей было батрака. Потом обняла меня за шею и сказала, что, мол, теперь-то она мне дорога.

Забавно! В этом было что-то похожее на правду, – так показалось пастору. Когда-то в молодости он сам, будучи нравом погорячее, пустил в ход кулаки, и его жена тогда тоже заплакала, а потом пала ему на грудь, – не бросилась на шею, нет, – и спросила… Да, что же она собственно спросила? Ах да! Она спросила: «Теперь ты веришь, что любишь меня?» Так именно она и сказала. Однако пастор не поверил этому ни тогда, ни позднее; кулаками он защищал только честь – свою и своей профессии. Интересно, если бы он… не сжег, конечно, а убил или застрелил в тот раз соперника, – он мог бы так поступить, и закон не осудил бы его, только вот в пасторах трудно было бы оставаться, как-никак он стал бы убийцей… – Интересно – бросилась бы жена ему на шею так же, как баба этого бедняги Нечистого?…

Пастор словно очнулся от забытья. Юрка все еще стоял перед ним.

– И она вправду была тебе дорога? – спросил у него пастор.

– Мертвая – дороже.

– Почему?

– Она сказала: за кого, мол, я ее принимаю, что хочу от нее человеческих детенышей.

– А то каких же?

– Известно каких – чертенят.

– Что же у Юлы – дети от человека?

– От кого же еще? – спросил Юрка в недоумении и добавил: – Юла – человек, и я теперь человек и хочу спасения души.

– Скажи мне, возлюбленное чадо мое, как же ты мыслишь о спасении здесь, в образе человека, если ты, как сам говоришь, сжигаешь других людей, братьев твоих во господе, если ты нарушаешь святость брака?