Чтение онлайн

Он прочистил горло.

– Давайте примемся за работу, а? Двигатели не в настолько плохом состоянии, как могло быть. Я думаю, с теми частями, которые мы сняли с других кораблей, мы сможем заставить его кое-как двигаться, а все, что нам нужно – это добраться до орбиты. Как минимум мы можем хотя бы починить комм-блок.

На самом деле у Энакина были на этот счет некоторые сомнения, но это хоть как-то их займет, пока он будет думать, как попасть на ту сторону луны и спасти Тахири. Если они будут заняты – меньше будут волноваться. Между тем пора бы уже и Тэлону Каррду появиться…

И Тахири – она все еще была здесь, и он был абсолютно уверен, что она до сих пор на Явине 4, а не на орбите.

Тем не менее, это угнетало его. Ему приходилось делать над собой титанические усилия, чтобы не отправится туда пешком, хотя умом он понимал: понадобятся месяцы, чтобы пересечь дикие джунгли, отделяющие место крушения от Великого Храма. Наверно, он нуждался в работе не меньше, чем Вэлин и Санна.

Вздохнув, Энакин отправился посмотреть, как себя чувствуют энергосоединения.

Вдруг что-то пискнуло и засвистело. Рука Энакина уже сжимала световой меч, когда до него дошло, что звуки исходят из наручного коммуникатора.

Его вызывали.

Какое-то мгновение он пялился на коммуникатор. Это могла быть какая-то уловка со стороны «Бригады мира», попытка определить его местоположение. Но это мог быть и Тэлон Каррд, пытающийся разыскать их.

Энакин неохотно послал подтверждение, и по экрану побежали слова:

– ОТ ПОГОНИ УШЕЛ. «КРЕСТОКРЫЛ» СИЛЬНО ПОВРЕЖДЕН. ОЖИДАЮ ДАЛЬНЕЙШИХ ИНСТРУКЦИЙ.

– Пятак!

– ТАК ТОЧНО.

– Пятак, зафиксируй этот сигнал и двигай сюда. Ты где?

– В 252.6 КИЛОМЕТРАХ ОТ ТВОЕГО НАСТОЯЩЕГО МЕСТОПОЛОЖЕНИЯ.

– Великолепно. Сколько тебе нужно времени, чтобы добраться к нам? – 20 СТАНДАРТНЫХ ЧАСОВ.

– Что? Почему?

– РАБОТАЕТ ТОЛЬКО РЕПУЛЬСОРНЫЙ ДВИЖИТЕЛЬ. КОРАБЛЬ СИЛЬНО ПОВРЕЖДЕН.

– Но сам-то ты в порядке?

– В РАБОЧЕМ СОСТОЯНИИ.

– Хорошо. Счастливой дороги, Пятак. Лети к нам так быстро, как только сможешь. Ты нам нужен.

– ТАК ТОЧНО, ЭНАКИН.

– Энакин? – Энакин невольно улыбнулся. Астромеху давно не вытирали память, и в нем начала развиваться кое-какая индивидуальность. Самостоятельный полет на X5-»крестокрыле» – задача, на которую Пятак изначально не был рассчитан – должно быть, тоже этому поспособствовал. Но на самом деле Энакин никак не мог поверить, что маленький дроид действительно это сделал. Он рассчитывал принести корабль и Пятака в жертву, устроив отвлекающий маневр. Раз так не случилось, это давало новый неожиданный шанс. Теперь у Энакина было не только больше деталей, но еще и дроид-астромех, который поможет в ремонте.

Не то чтобы дела пошли на поправку, подумал Энакин, но, может, теперь не придется постоянно смотреть под ноги.

Тьма окутала Энакина своим плащом и шептала ему на ухо, словно мать. Она обещала ему лицо из дюрастали и феррокритовое сердце. Она сулила ему энергию сверхновых и непоколебимую волю распоряжаться ею.

Юный Соло уже бывал здесь, и не раз. Это был его самый давний сон, который пришел к нему впервые, наверное, в тот момент, когда клон Императора Палпатина прикоснулся к нему в материнской утробе. А когда он узнал о своем тезке, о своем деде Вейдере, сны сделались еще сильнее, еще подробнее. Энакину виделось будущее, в котором он был взрослым, а его голубые глаза – серыми, как стальная обшивка. Он видел себя в маске Дарта Вейдера – возродившимся рыцарем Тьмы.

Некоторый покой в его сны возвратился в пещере на Дагоба, в той самой пещере, в которой дядя Люк встретился со своей собственной тьмой и не выдержал испытания. Но вместе с покоем не пришло забвение, и здесь, на этой луне, в которую Темная сторона въелась так же глубоко, как и в самих ситов, сны особенно тревожили юного джедая.

Но вот рухнула плотина, что сдерживала темные воды, столь холодные и чужие. От их удара татуировка на груди Энакина перестала трепыхаться, как будто его сердце сдавил невидимый кулак.

Раздался тихий смех, знакомый и одновременно чужой; тон и тембр были непохожие, но модуляции голоса были так же узнаваемы, как и отцовская речь. Женский смех, гортанный и издевательский. Волосы на затылке Энакина встали дыбом.

Он повернулся и увидел ее.

У нее были золотистые волосы, цвета корускантского заката или разверзшейся геенны огненной. Один ее глаз был нефритовый, другой – цвета обсидиана. Сотня надрезов превратила ее губы в бахрому, а от ее лба к подбородку спускался белый шрам. Панцирь из какого-то хитинового материала, разрисованный черными и серыми полосами, тесно облегал ее тело – очень взрослое, очень человеческое тело, хотя пластины и сочленения панциря были как у насекомого. Из ее плеч и локтей торчали наросты и шипы.

Она улыбнулась Энакину своими рассеченными губами и подняла что-то вроде жезла, который гнулся в ее руках, словно тряпичная кукла. Вдруг из одного конца этой штуки вырвался свет и обрел форму сияющего голубого клинка. Ее обволакивала темная сторона – призывная, манящая; и вдруг Энакин почувствовал к ней жуткое влечение. Каждая частичка его жаждала ее. Ничего подобного он никогда прежде не испытывал.

Она улыбнулась еще шире и снова засмеялась, и Энакин вдруг понял, что она смотрит вовсе не на него, а на кого-то вне его поля зрения.

– Последняя из твоего рода, – произнесла женщина; из-за того, что сделали с ее ртом, голос ее был похож на шелест. – Последняя из моего рода.

Она подняла клинок, и тут Энакин узнал ее.

– Тахири! – закричал он. Она остановилась, как будто услышала что-то вдалеке. Затем она шагнула вперед, взмахнув своим оружием, и Энакину сдавило горло от вида ее глаз, в которых смешались ликование и отчаяние, радость и боль.

..Он проснулся, все еще задыхаясь. Чья-то сильная ладонь зажала ему рот. Энакинн задергался, но хватка была уверенной и сильной. Он попытался схватить своего врага за ноги, но не сумел. “Спокойно. Ничего страшного, – подумал он. – Возьми себя в руки, Энакин. Ты сегодня на страже. Там, в пещере, ничего даже не услышат, если ты умрешь”.

С помощью Силы он отбросил руку со своего рта, и от его толчка неизвестный полетел на землю. Энакин вскочил на ноги, зажег световой меч. В резком свете клинка стало видно бородатое лицо, бластер… Энакин прыгнул на врага.

– Погоди! Джедай! Я…Я друг.

– Да? Тогда какого ты на меня напал?

– Я не знал… не… – прохрипел неизвестный. Голос его был сдавленный и слабый, как будто он редко им пользовался. – Корл я. Я дружил с джедаями. Я не знал, кто ты такой.

– Корл? Мои брат и сестра знали одного Корла. Он заставил их под дулом бластера чинить свой корабль.