Чтение онлайн

— Даниэль Луиза Шарлотта, — отчеканила чародейка, строго наставив пальчик. — Графиня ля Фирэ, запомните уже, мсье де Мондэ.

— Смотрю, ты быстро вжилась в роль… — усмехнулся Гаспар и тотчас пожалел об этом.

— А мне не надо вживаться, — тихо произнесла Даниэль с едва слышимой злостью в голосе. — Я — вдова графа ля Фирэ, если ты забыл и это.

— Нет, не забыл, — быстро оправдался менталист. — Извини. Просто… просто я немного не в своей тарелке. Мне нужно привыкнуть, что я какой-то там Пьер Манда…

— Де Мондэ, — Даниэль устало закатила глаза. — Тебя что, Эндерн клюнул?

— Раньше мне не требовалось имена менять — я просто память кому надо менял.

— Все когда-нибудь в первый раз случается, — сказала чародейка, перебирая звенья цепочки. — Не расстраивайся, у тебя еще есть время потренироваться. К Шарлю мы поедем только завтра — надо избавиться от моей нынешней любви, да и папочка не простит, если мы не отчитаемся перед ним вовремя. А мы и так задержались.

— Еще бы хорошо было знать, куда мы едем, чтобы отчитаться, — вздохнул Гаспар и одернул шторку на окошке кареты.

Чародейка легонько шлепнула его по колену и ободряюще улыбнулась:

— Геллер же сказал — в лучшее и самое надежной место в Анрии. Очень надеюсь, что там есть горячая ванна, мягкая постель и толковый повар. Не поверишь, на что я готова, чтобы хорошенько вымыться и вкусно поесть! А уж за мягкую постель после корабельной койки…

Гаспар отвернулся от окошка.

— На твоем месте, я бы на это так не рассчитывал, — мрачно сказал он.

Даниэль беспокойно заморгала, ничего не понимая. Придвинулась, выглянула в окошко и потрясенно ахнула, прикрыв рот ладошкой.

— Это… — задохнулась она от возмущения. — Это какая-то шутка?

— Боюсь, что нет.

Карета ехала.

Андерс Энганс спал и видел приятные сны, где учительница преподавала ему важный урок, крепко обхватив горячими бедрами.

Район был паршивым.

Каждому городу нужен паршивый район. Даже такому, как Анрия. Не только чтобы противопоставить и уравновесить блеск и лоск Имперского проспекта, но и чтобы даже в паршивый Модер могли со дна постучаться.

Часть домов здесь обвалилась еще в прошлом веке. Оставшиеся упрямо боролись со временем, стояли полуразложившимися трупами, жутко пялились на разбитую дорогу черными провалами выбитых окон и зловеще разевали пасти парадных входов без дверей. Ржавые петли напоминали остатки сгнивших зубов. У многих провалилась внутрь крыша. Где-то обрушилась стена, а то и две — такие дома напоминали скелеты, облепленные стаями воронья. Были здесь дома, которые выглядели более-менее прилично — просто облупленные, ветхие коробки с протекающей кровлей, кое-где даже сохранившие осколки стекла на окнах, но таких было исчезающе мало. И даже они несли следы пожаров.

Складывалось впечатление, что Веселую Бездну годами непрерывно бомбардировали со всей тяжестью бортовых залпов эскадры линейных кораблей первого ранга, возглавляемых гордостью Его Величества флота стосорокадвухпушечным титаном «Вильгельм Великий» — флагманом непотопляемого адмирала Хайнриха фон Мересгот. Говорят, те, кто бежал от ужасов революции в Тьердемонде, уверяли, что даже Солинье выглядит не столь пугающе и в разы целее Веселой Бездны. А над Солинье три года кряду не смолкал гром канонады тяжелых пушек.

Городской магистрат признал Веселую Бездну не пригодной для жизни и приговорил ее к сносу еще десять лет назад. Некий господин с честным лицом даже подписал договор на проведение работ, а другой господин предложил планы строительства нового района, отвечающего всем нормам эпохи победоносно шагающего семимильными шагами прогресса. Третий господин выступил подрядчиком, готовым взяться за прокладку современного водопровода, а четвертый обещал покрыть новые улицы асфальтом, по которому уже цокают копытами лошади столичных конок, бричек и кабриолетов. Пятый господин, пуская в потолок кабинета кольца дыма кафеталерской сигары, заверил, что каждая квартира будет отапливаться современным паровым отоплением, и его компания готова подписать с магистратом контракт на поставку паровых котлов, дающих вдвое больше тепла и потребляющих втрое меньше угля. Был даже пламенный ваарианнин, готовый во искупление одному ему известных грехов построить на собственные деньги храм, что очень порадовало и снискало благословение святейшего архиепископа анрийского Авария.

В кабинетах Люмского дворца в тот год было много честных господ с прекрасными лицами, и у каждого имелся выгодный прожект, договор или предложение.

На бумаге Веселая Бездна давно перестала существовать, а компании и конторы трудились без устали, строя новый район, который обязательно привлечет богатых людей, ценящих комфорт, удобства и уют.

На деле Веселая Бездна продолжала являть собой ожившую картину депрессивного пейзажиста, которую можно смело назвать «После дней человеческих».

Здесь физически было невозможно жить. И тем не менее здесь жили. Без тепла и воды, без крыши над головой, рискуя каждое утро проснуться под грохот обвалившихся балок и кирпича. Или не проснуться вовсе, задохнувшись дымом или сгорев в очередном пожаре. И все-таки жили. Те, кто не прижился даже в Модере, не смог платить ренту, налоги и поборы. Те, кого выгнали из тесного угла доходного дома. Просто обманутые и лишившиеся последнего заработка, но не сумевшие пересилить себя и прибиться к одной из многочисленных уличных банд. Поодиночке и целыми семьями. Ведя борьбу за пропитание, олт, сивуху и место у общего костра.

Здесь вообще никогда не видели полицию. Даже банды Большой Шестерки забредали сюда лишь тогда, когда нужно быстро избавиться от трупа — уже к утру в полуразвалившейся коробке находили голое тело. Иногда даже целиком. Иногда без ноги и пары органов. Но чаще всего — одну лишь голову в луже запекшейся крови.

Местные называли это «благотворительностью».

— Мagnifique, — буркнула Даниэль, выглянув в окошко кареты. — Quelle vue magnifique.

— Видела бы ты Белльжардан в Сирэ, — усмехнулся Гаспар.

Лицо чародейки было очень близко, почти касалось лбом. Она капризно поморщилась.

— Там еще хуже?

— Уж точно не лучше, — сказал менталист, отстранившись от окошка. — Я там родился.

— Хо-хо! — хохотнула Даниэль, подпрыгнув на сиденье. — Ты никогда не рассказывал. Неужели месье комиссар родом из неблагополучного района?

— Я бы там и остался, если бы не Ложа, — признался Гаспар, — которая дала мне выбор: или перевоспитание, учеба и дальнейшая карьера в Комитете Следствия, или изоляция в полной темноте и одиночестве в ящике в тридцати футах под землей.