Чтение онлайн

– Хорошо, Феликс, можешь дальше не объяснять. В твоих словах есть резон. Скажи, этот Морок… Что о нем известно?

– Почти ничего, – покачал головой Ураев. – Даже сам Романов бессилен до него добраться.

– Откуда тогда вам известно это имя – Морок?

– От профессора Гринберга. В конце восьмидесятых он возглавлял знаменитый Институт мозга. Примерно в то же время при институте была создана секретная лаборатория. Строительством и подбором кадров занимался КГБ. Странная это была лаборатория. Де-юре она подчинялась Гринбергу, а де-факто весь институт и другие схожие по профилю научные центры работали на лабораторию. Вот тогда-то он и услышал эту фамилию – Морок. Самого Морока ему не приходилось видеть, но с его помощниками он общался почти ежедневно. Фактически Морок в эти дни через своих людей командовал институтом, указывая каждому отделу и каждому отдельному сотруднику, чем им следует заниматься. Обратной связи не было, от лаборатории к институту ничего не поступало. В коллективе появились слухи, что в этой лаборатории работают над проектом «Зомби». Гринбергу такое положение дел быстро надоело, и он собрался оставить институт. Скорее всего, Морок прибрал бы профессора к рукам, но Романов успел его опередить и запрятал ученого так далеко, что Мороку теперь до него не добраться. Кроме этих сведений, на Морока ничего нет, так, куски, фрагменты, все это носит крайне запутанный и противоречивый характер. Вскоре лаборатория прекратила свое существование, и сам Морок пропал из виду. Та же история, что и с Центром, – этой лаборатории, да и самого Морока, как бы не существовало в природе. Другими словами, Морок проделал тот же фокус, что Романов, но опередил его почти на пять лет. Ни единой ниточки, ни одного человека, способного пролить свет на эту зловещую личность: кто он, откуда появился, какие у него цели. Все обрезано.

– Какие у него цели, мне и так понятно, – хмыкнул Романцев.

– Не торопись с выводами, – посоветовал другу Ураев. – Помню, я как-то выскочил перед Романовым: «Все понятно: мол, маньяк, мировое господство и все такое…». А он посмотрел на меня долгим взглядом и тяжело вздохнул: «Не торопись с выводами, Феликс. Не все так просто».

– Ладно, – махнул рукой Романцев. – Заканчиваем разговор, пока мы не забрались в непроходимые дебри. Пора браться за работу.

– Выкладывай, что ты задумал?

– Наступила пора прощупать Стоуна. Сделаем вид, что вышли на Морока. Дадим два запроса. Первый – по секретной лаборатории в Институте мозга: кто финансировал, имя руководителя, результаты исследований и прочее. Второй – по «белым пятнам» в российской программе. Пусть не считает нас тупицами. Дадим ему понять, что крепко ухватили за хвост этих двоих, Романова и Морока, – иначе он перестанет нам доверять. На Романова мы ему дали уже достаточное количество сведений. Судя по молчанию, он доволен и несется, как стая борзых, по горячим следам. Теперь наступило время Морока и мафии. И Стоуна, конечно. Потом нам придется разделиться. В компьютере уже накопилось достаточное количество сведений, чтобы можно было приступить к основной части нашей работы. Твоя ближайшая задача – стереть из памяти базового компа все данные, имеющие отношение к Романову и Корпорации. Ты сможешь отличить ее почерк?

– Смогу. Я получил соответствующие разъяснения и знаю, как это сделать. Чем займешься ты?

– Мафией. Стоун проговорился, что через несколько месяцев мафия может прийти к власти. Я пока не знаю, есть ли у Морока организация, подобная той, которую создал Романов. Если она есть, я ее найду. Но я почти уверен, что такой организации нет. Зачем она ему, если существуют люди, подобные Стоуну, обладающие почти безграничной властью, если существует уже готовая организация – мафия? Бесспорно, Морок использует мафию в своих целях. Но я должен подкрепить свою догадку фактами. После этого все собранные по Мороку и мафии данные следует загрузить в резервный компьютер.

Романцев запнулся и задумчиво посмотрел на своего партнера.

– Что? – не выдержал взгляда Ураев.

– Одна мысль пришла в голову. Этот запрос по лаборатории… Знаешь, Феликс, о чем я подумал? Посылая этот запрос, мы тем самым как бы пишем прошение: «Гг. Морок и Стоун. Мы слишком многое знаем о вас, поэтому убедительнейше просим приговорить нас к смертной казни». Примерно так, Феликс.

– Что тут неясного? – пожал плечами Ураев. – Если Стоун ответит на запрос – считай, он подписал нам смертный приговор. Эй, друг! – вдруг встрепенулся Ураев. – А не заявятся ли они к нам сразу же, едва ты передашь Стоуну свои хитрые вопросы?

– Не волнуйся, Феликс, – посмеиваясь, успокоил его Романцев. – У нас надежные системы безопасности, или я что-то не так понял?

– Надежнее не бывает, – буркнул Ураев. – Но дьявол их знает, вдруг они пробьют стены нашей крепости.

– Нет, – покачал головой Романцев. – Еще не время, Феликс. Ближайшие несколько часов они нас не тронут.

Им нужна Корпорация.

Оперативное время – семнадцать часов сорок четыре минуты.

Ураев успешно справился со своим заданием, стерев из памяти компьютера информацию, представляющую опасность для Корпорации. Он заметно нервничал и все чаще отвлекался для проверки систем безопасности. Романцев по-прежнему сохранял спокойствие и работал со скоростью мощного компьютера. Благодаря его усилиям сведения, относящиеся к приготовлениям мафии, постепенно перекочевывали из базового компьютера в резервный. Каждый новый массив данных он сопровождал краткими комментариями. В первую очередь его занимала военная сторона этих приготовлений. Он тщательно отслеживал сведения о военных организациях мафии, учебных лагерях, созданных для подготовки боевиков, военных базах, поставках оружия, обмундирования и технического снабжения. Мафия проявляла повышенный интерес к оборонной промышленности, выпускающей новейшие образцы вооружений, а также к армии. Среди военных, особенно высших чинов, всегда можно найти алчных беспринципных людей, готовых продать ключи от армейских складов кому угодно, лишь бы хорошо заплатили.

– Мафия готовится к открытой войне, – вполголоса произнес Романцев и занялся сообщениями, поступившими от группы «Стоун-5».

– Феликс, – позвал он, – Стоун развязал язык.

Ураев переключил системы в автоматический режим и подошел к Романцеву. Тот вручил ему листы с ответами на запросы. Ураев бегло ознакомился с их содержанием и пожал плечами.

– Не так уж много он нам сказал.

– Достаточно, чтобы понять одну простую вещь. Приговор подписан. Гости к нам могут пожаловать в любой момент. Как ни странно, сам же Стоун недвусмысленно предупреждает нас об этом.

– Объясни свою мысль.

– Стоун сообщает, что такая лаборатория действительно существовала, по крайней мере до середины девяносто первого года. Основной профиль – работа по проекту «Зомби». Затем лаборатория бесследно исчезла, точнее, исчезло оборудование, документация и все ее сотрудники. В архивах госбезопасности сведений об этой лаборатории не сохранилось. Работы финансировались из закрытых внебюджетных фондов КГБ. Людей, курировавших проект со стороны Комитета, обнаружить не удалось. Работы по созданию ПР велись в другой секретной лаборатории, просуществовавшей до середины девяносто второго. Картина та же – все концы обрезаны. А теперь самое интересное. Стоун обращает наше внимание на то, что это перспективное направление. Его люди продолжают раскопки, и он немедленно даст нам знать, если появится что-нибудь новое. Как тебе это нравится, Феликс?

– Да, все это не вяжется с имиджем Стоуна, – задумчиво произнес Ураев. – Что-то здесь не так, Алексей. Он затеял какую-то игру. Что ты думаешь обо всем этом?

– Феликс, держись двумя руками за кресло, иначе свалишься на пол.

– Валяй, – нахмурился Ураев. – Я уже ничему не удивляюсь.

– Стоун…

Романцев внезапно замолчал и погрузился в тяжкие раздумья.

– Что Стоун?

Романцев посмотрел на него долгим взглядом и мрачно произнес:

– Их двое, Феликс.

– Это и есть твоя новость? – поперхнулся Ураев. – Она несколько устарела. Мне уже второй год известно, что их двое – Романов и Морок.

– Нет, Феликс. Я говорил о Стоуне. Их двое.

Ураев сочно выругался и покрутил пальцем у виска.

– Спятил? У тебя уже начались галлюцинации? Или перетрудил мозги? А может, голод на тебя так подействовал?

– Да, я голоден, – грустно признал Романцев. – Я даже не отказался бы от тарелки овсянки, хотя с детства терпеть ее не могу. И мозги мои знавали лучшие времена. Но я прав, Феликс. Их двое.