Чтение онлайн

"…, баи, нет на вас "усатого"! Тараканы! Вши тифозные! Забыли историю? Хорошо, ждите! Вы меня разозлили, бегемоты однополые! Я вам напомню историю. Всё! Игры закончились!"

Это была короткая, причёсанная запись. Стас не понял, кто такой "усатый", поэтому это слово оставил. Остальные слова, произносившиеся в течение двух часов он стёр, ибо даже самый старый боцман флота, приглашённый Стасом в качестве консультанта, опознал только восьмую часть этих слов. Попросив координаты этого человека для консультаций у него. Стас понятно не дал.

Мысли Стаса и его не знание "усатого отца народа" не удивительно. Он ведь искренне считал Старика истинным Хароном, рыбаком из греческой мифологии наделённым властью и силой тех древних Богов, волею случая попавшим в его время. Участвуя вместе со стариком в войнах Империи, он, как и все видел спецназ, вертолёты своего времени и ужасных чудищ, порождения непонятно чего и откуда. Поэтому Стас и думал, что говоря об "усатом" старик имел в виду, какой-то ужас из своего времени, а не ужас из нашей истории. Стасу очень хотелось выяснить хоть что-то об этом "усатом". Он попросил Старика, взять его с собой, но Старик показал ему…, ну в общем, сделал не культурный жест, так отказал ему в просьбе. Без слов. Сначала Стас обиделся, но обижался только этот и следующий день. В эти два дня телевиденье, газеты были полны материалов, репортажей из города с большим градообразующим комбинатом. Там правоохранительные органы разоблачили фирму, которая уклонялась от налогов, значит, она была чисто криминальной и спонсировала одно народно-патриотическое движение, которое способствовало проникновению криминала во власть в грядущих выборах. Фотографии, сюжеты решительных действий правоохранительных органов, демонстрировались везде. Около полусотни людей в камуфляже, в масках, с автоматами ставили вдоль стен, клали на пол два-три десятка мужчин и женщин. Действовали представители органов решительно и жёстко! Правда у задержанных и ножиков перочинных не было и они сопротивления не оказывали, даже не спорили. Наверно, благодаря тому, что им помогали осознать бесполезность этого сопротивления чувствительные подталкивания стволами и прикладами этих автоматов по разным частям тела. Молниеносно сломив "сопротивление", люди в камуфляже начали вскрывать "болгарками" и другими техническими приспособлениями сейфы. Вскрывали все подряд, даже если в замочной скважине сейфа торчали ключи. Стас так и не понял, толи эти кадры с торчащими в замочной скважине вскрываемого сейфа ключами показали случайно, просмотрев в суете, толи намеренно? Среди операторов, корреспондентов и режиссеров люди встречались разные. Редко, но попадались и честные люди. Открыто выступить они не могли. Свобода слова была, но были и "волчьи, билеты", а жить и кормить семьи, было нужно всем. Вот и делали такие ляпы. Умный человек поймёт, а…, не обратит внимания. Это был вопрос, с которым Стас разобрался. Разобрался и зачем превосходящее количество людей с автоматами трясли безоружных людей, в большинстве женщин. Не понял только одного, зачем всё это творили? Ибо узнал офис фирмы. Одного из подразделений концерна Империи. На все творимые безобразия с портретов взирал человек в хламиде, стоящий в лодке с шестом в руках. Взирал спокойно и безмятежно, только Стас знал, что это не так. Старик уже помчался к полю этой битвы, только взял в помощники вместо него, этого таинственного "усатого". Это и было обидно.

Следующий день эти репортажи, нагнетаясь, пугали зрителей до обеда, а потом как, отрезало. Нигде ни слова, ни строчки, как будто тот город исчез. К вечеру этого дня Стас стоял перед портретом старика и вслух просил прощения за напрасную обиду на Императора. Великодушного и доброго правителя, который любил и оберегал честь своего капитана преторианцев. Стас понял! Что "усатый" был убийцей, потопившим в крови тот город. Ведь о том городе уже никто и не вспоминал! Старик сберёг его честь, не дал ему замарать свои руки невинной кровью. Ведь многие из людей были просто не виноваты! Они выполняли приказ и наверно очень переживали, творя зло. Но лес рубят, щепки летят, вот и пришлось уничтожать всех поголовно. Мужчин, женщин, детей. Времени на разбирательства с каждым не было. Нет! Прикажи император ему сделать это, Стас выполнил бы приказ без размышлений. Его душа наверно страдала бы, сердце обливалось кровью, совесть, может быть, мучила бы его. Но он убивал бы, всех подряд, не задумываясь! Мудрый Император всё это понял и оградил его от этого! Пусть свой отказ он выразил неприличным жестом. Всё равно кроме старика и Стаса этого жеста никто не видел. Вот и крикнем:

"Хвала Императору! Великому и мудрому старику. Хвала! Хвала! Хвала!"

Увы, здесь Стас ошибался. Город не был утоплен в реках крови его жителей. Все за исключением тех, кто умер своей смертью, были живы и здоровы. Они ходили на работу, кто её имел, в магазины и просто гуляли по улицам. Многие газет не читали, пресса была недешёвым удовольствием, ужасов в телевизионных новостях не смотрели. Вот и жили спокойно. Пока, ибо…

… В город Виктор приехал рано утром. Гигантомания советской власти выражалась в помпезных зданиях и заводах-гигантах. Первыми вырастали заводы, их огромные территории занимали пустыри возле провинциальных городов, а затем эти города разрастались вокруг этих заводов. Строили их по не очень понятному для Виктора принципу. Случайно ему попалась брошюра, где какой-то западный экономист обосновывал принцип размещения предприятий. Главными критериями были наличие дорог, базовых ресурсов необходимых для работы, водных ресурсов и человеческого контингента. При этом он рекомендовал гиганты не строить, а строить гибкие небольшие производства. У нас всё это тогда игнорировали. Заводы строили в поле, изводили земли, но у нас их было много, строили инженерные сети, дороги, инфраструктуру. Материалы необходимые для работы завода везли с разных концов огромной страны. Но тогда это были мелочи, на которые внимания не обращали. Вокруг этих заводов вырастали города. Теперь изменились размеры страны, многие предприятия растеряли своих смежников. У этих заводов появились хозяева. Денег тратить на реконструкцию и обновление предприятий они не хотели, да и вначале их особо не имели. Поэтому выжимали всё, что досталось от старого времени, попутно сдавая свободные площади заводов или забрасывая их. Это и был именно такой город вокруг завода-гиганта, но ему повезло в одном. Он лежал на пересечении шоссейных и железнодорожных путей этих артерий жизни. Именно поэтому его не постигла судьба других аналогичных городов вокруг ненужных заводов гигантов. Территорию завода разобрали на склады и небольшие предприятия, которые занимались сборкой, фасовкой доставляемых из-за границы товаров приобретённых без фасовки и сборки. Это было дешевле. Вот этим и жил, процветающий город. В нём Виктор бывал неоднократно, здесь находились предприятия Империи, их оргтехнику обслуживала фирма, в которой работал инженер Божко. Эти предприятия и попали под административный пресс местной власти, которая, не ожидая выборов, подминала под себя всех теоретических оппонентов. Вчера вечером Виктор насмотрелся по телевизору на местные маски-шоу, которые устраивались в офисах фирм. Обо всём предшествовавшему этому докладывали императору. Список лиц, инициировавших это, он имел. Действовать начал незамедлительно. У концерна "Империя" здесь было две служебные квартиры для приезжающих в командировку сотрудников с других городов. Заведовала ими пожилая женщина баба Валя, которая жила здесь же, в соседнем доме. Виктора она знала, но проверила командировку и записала её в книгу, после этого дала ему ключ от комнаты в трёхкомнатной квартире, где останавливались прибывавший в командировку рядовой персонал.

Виктор в этот раз спешил и командировку взять не успел. Поэтому баба Валя добросовестно проверяла и записывала данные с чистого клочка бумаги, но всё видела, как положено и ключ выдала. Далее у Виктора было одно срочное дело. Вскоре его старенькая машина "ВАЗ-2108" остановилась возле ворот въезда на территорию, где стояла местная телевышка. Она была не Останкинская башня, но охранялась бдительным 62 летним охранником. Он придирчиво проверил пропуск, сравнил его с имеющейся заявкой, образцами печатей и подписей. Вышку использовали много организаций радиосвязи. Через десять минут он пропустил Виктора с машиной на территорию. Дело было в том, что этот инженер местного радиоцентра привёз на замену блок от какого-то устройства, так указывалось в письме, приложенном к пропуску с соответствующими подписями и печатями. Письмо и пропуск он вернул мужчине. Виктор получил назад клочок и лист чистой бумаги, которые десять минут проверял и сверял бдительный охранник. Можно было и не терять времени. Ворота были широко распахнуты, судя по их техническому состоянию, уже давно не закрывались, народ и транспорт проезжали без задержки, но Виктор просто не хотел лишать старика иллюзии своей нужности. Местный техник-смотритель провёл Виктора в нужное ему помещение и ушёл. Нарушив имеющуюся инструкцию, но у него была для этого веская причина. Через полчаса начинался обед, а имеющуюся у него пищу нужно было ещё разогреть. От Виктора не потребовалось никаких усилий, чтобы убрать его, он ушёл сам. Установить принесенный с собой блок, подключить питание к нему и его выход к фидеру передающей антенны заняло те же десять минут. В это же время вошло и время, когда он нажал кнопку включения подачи питания на схемы принесенного блока. Загорелся зелёный светодиод и в город пришёл…

… Это можно назвать разными словами. О том, что это был ответ Империи на нападение, знали только граждане Империи, но они никому ничего не сказали, ибо ожидали чего-то подобного. Император не мог не вмешаться в творимое местными властями беззаконие, в это они свято верили все. В городе начались учения гражданской обороны. Условный противник нанёс по городу атомный удар. Никто даже не вспомнил, что управления гражданской обороны давно уже нет, как нет и того условного противника, и уже некому проводить этих учений. Всё это ушло с той страной, в которой это было догмой. Но об этом все поголовно забыли и играли добросовестно. Город окружили имеющиеся войска и милиция. Ограничили междугородную связь, попросту отключили, как и телецентр. Поезда через город проходили без остановок, а машины отправлялись в объезд города. Народ сидел в бомбоубежищах, а по городу проносились "эмки" и ходили патрули из солдат НКВД, в своей старой форме с забытыми знаками различия в петлицах. Тех, кто пытался нарушать порядок, задерживали люди в кожаных куртках и читали нотации. Некоторые потом утверждали, что они лично видели, как эти в кожаных куртках расстреливали нарушителей прямо на месте. Разные люди внушению поддаются в разной степени, строение мозга не бывает одинаковым, как и его возможности. Но то, что пережило руководство города не шло ни в какое сравнение с тем, что видели остальные горожане.

Марков Владлен Михайлович, глава городской администрации, мер города, его бессменный правитель, своей жизнью был доволен. Немного досаждал тесть, который задержался в этой жизни. Судите сами, основной его гордостью была служба в должности старшего сержанта в 3-ем управлении наркомата НКВД. Подробностей он не рассказывал, но последние десять лет, после того, как зять порвал свой партбилет, одновременно с новым президентом, говорил ему одну и туже, фразу при встрече:

— Переметнулся, говнюк? Погоди, мои коллеги ещё придут за тобой! Поставят к стенке. Жди!

Владлен Михайлович делал всё, чтобы этих встреч избегать. Он одно время даже пытался сдать тестя в психиатрическую больницу, объявив его психическим больным. Сделать это было не трудно. Главврач выполнил бы любое распоряжение. Даже вколол бы, старику чего нужно. Но подлый старик откуда-то знал очень много о его делах и говорил, что копии всех этих бумаг хранят его единомышленники и если с ним что-то случиться, то бумаги будут отправлены в органы. Так это? Или нет? Проверять не хотелось. Просто рисковать не хотел, намёки старика были очень точными. Это и сдерживало. Старик жил в доме за городом, избегать встреч с ним, было не сложно. Так и жил.

Предстоящие выборы особо не беспокоили. Были покровители в окружении губернатора и в Москве. Глава местной избирательной комиссии на этом месте сидел долго и своё дело знал. Да и окружение перемен не хотело, всё уже было привычно, места у кормушки разделены, хватало всем. Появление нового объединения, поддержка его быстро вставшим на ноги местным отделением концерна "Империя", встревожило всех. Ведь могли и выдвинуть своих депутатов! Кому это нужно? Попробовали мирно побеседовать с главами этих формирований, предложили им поддерживать себя. Они встали на дыбы, не согласились. Вот тогда на них и спустили всё и всех. Большая часть прессы, местное телевидение, радио были в руках верных сподвижников. Свой скелет в шкафах имели все, других к власти не допускали. Это всегда было опасно. Так учил "отец всех народов" и его прозорливость подтвердилась. Ослабили бдительность и где та мощная держава? Повторять ошибки было глупо. Вот и следовали старым правилам тех старых лет.

Владлен Михайлович сидел в своём кабинете и смотрел по телевизору повтор вчерашнего материала об обысках в офисах строптивых компании и общественном объединении. Всё ему нравилось, после таких репортажей отмыться и выдвигать своих кандидатов на выборах, было не возможно, да и на бизнесе можно поставить крест. Связь с криминалом обвинение очень серьёзное. В этот момент трансляция передачи прервалась. Растерянный диктор объявил о начале учений гражданской обороны. Владлен Михайлович растерялся. Во-первых. Он такого приказа не отдавал. Во-вторых. На память ему пришли старые события в Чернобыле. Там тоже вначале объявили учения гражданской обороны, закрыли город, отключили связь и только через несколько дней начали эвакуировать население. Когда все уже набрались радиации. Успокоило только то, что у них АЭС не было. Но тут же кольнула мысль, а вдруг это утечка какого-то газа или вещества? Спасаться нужно вовремя, а не ждать. Схватив трубку телефона, он попытался связаться с кем-то из военных или МВД. Но телефон молчал. Не было слышно ничего. Не было связи даже с приёмной. Владлен Михайлович встал с кресла и разъярённый направился к двери кабинета. Успел открыть внутреннюю дверь и услышал громкий хлопок выстрела. Вслед за этим первая дверь открылась. За ней была приёмная. У открывшейся двери стоял мужчина в сапогах, широких галифе, кожаной куртке, поверх гимнастёрки с петлицами, в кожаной фуражке с красной звездой. Ещё двое стояли в приёмной. Один из них держал в руках наган, с его ствола вился дымок, а на полу неподвижно лежал его помощник. Возле его головы уже образовывалась лужа крови. Владлен Михайловича едва не стошнило. Ценой огромных усилий он проглотил образовавшийся в горле ком. Трое с садистскими улыбками наблюдали за ним. Один из стоявших, ударил его в ухо:

— Падла! Сдержался. Я из-за тебя пачку папирос проиграл!

Стоявший впереди мужчина, остановил вновь взметнувшуюся для удара руку:

— Сержант! Прекратить! Успеете! Гражданин Марков! Вы арестованы за измену Родине. Следуйте за мной!

Владлен Михайлович ничего не понял. Он крутил головой и с трудом прошептал:

— А…, покажите…, ордер…

Третий мужчина, молчавший до этого момента, окинул его презрительным взглядом:

— Топай мразь за товарищем лейтенантом! А то пристрелю на месте, за оказание сопротивления! Пошёл!