Чтение онлайн

И тут ты, такой красавчик! Из Москвы, дружбан Бэтмена, диверсант, командир лично сколоченной и преданной только ему группы! Ты сам-то хоть понимаешь, что стал пригодной фигурой для разных комбинаций? Да вот хоть бы даже втёмную тебя разыгрывать!

Он помолчал, набираясь воздуха, как бык. Алексей, в политику здешнюю никогда не лезший, только сейчас начал понимать, в каких раскладах действительно оказался. В ГБР "Бэтмен" он действительно завоевал определённый авторитет. Под ним действительно своя автономная группа, которая опять-таки довольно известна за свои результаты. Он сам со своей личной войной с "Айдаром" достаточно популярен. Хоть и в узких кругах, но тем не менее. И если сейчас по республике начнётся замятня, ему никак не избежать самого разностороннего внимания к себе.

Да, прав был Ященко: оперативник из него средненький... Хотя здесь как раз аналитика, скорее...

Завоевался, в общем. Перестал за политикой следить! А она ведь дама такая... Строгая. Как говорится: "Если вы не занимаетесь политикой, это не значит, что политика не займётся вами"...

– Всосал?
– осведомился Мишка уже менее агрессивно.
– И посадить ведь тебя можно запросто. И не просто на подвал, а хотя бы и в России. Запросто! С охотой с твоей за айдаровцами. Это ж чистая сто пятая! Или бандерам отдать. Подставить им тебя одного - и амба. И, заметь, это при том, что мы ещё не знаем московских раскладов. А там о тебе помнят, не сомневайся...

На сей раз Алексей даже не попытался схохмить. Хотя сразу пришли на ум те самые "вонючки", которые, поди, не раз давали повод в Москве не забыть о некоем отставном капитане Кравченко...

Не до хохм уже. Прав Мишка! Война тут! А на войне всегда - волки пируют. При необходимости - и тобой.

Если слабину дашь.

– Меня, кстати, в Москву вызывают, - сказал Митридат.
– Сегодня в ночь поеду. Настя за тобой присмотрит, герой, блин.

Помолчали.

– Ладно, - проговорил Алексей.
– Не обижайся, дружище. Пошутил неудачно. Не хотел. Осознал свою вину, меру, степень, глубину... И прошу меня... как там? А!
– направить на текущую войну.

– Дурила из дурил, а как заговорил!
– вернул Митридат цитату из того же бессмертного "Федота-стрельца".
– Кстати, про "дурилу" - это не шутка. Не совсем шутка, - оговорился, впрочем, чтобы вовсе не обидеть.
– Хорошо, что осознал. Потому как лучше всего тебе пока запрятаться как раз на войну...

Эка, серьёзно-то как! Запрятаться! Может, всё сгущает краски Мишка?

Но тот краски не сгущал. Что и обнаружилось уже секунду спустя.

У него зазвонил телефон. Судя по тому, как изменилось лицо Митридата после того как он что-то там выслушал, новости были плохими.

Потом он взглянул на Алексея.

Взгляд был таким, что у того что-то обрушилось внутри.

– Давай, пошли, - скомандовал Мишка, поднимаясь со стула и бросая на стол деньги за пиво.

В ответ на вопросительное вскидывание бровей добавил:

– К тебе летим. Квартиру тебе взорвали. Есть пострадавшие...

Ирка!

Глава 6

Возле дома кучковались комендачи, какие-то люди в гражданском, какие-то военные. Не очень много - Новый год всё же. А взрывы в Луганске, хоть и стали редкостью за время перемирия, всё равно оставались привычным явлением бытия. Ещё с летних обстрелов.

Да и то сказать - перемирие перемирием, а дня не было, чтобы над городом не разносились звуки, хорошо знакомые каждому луганчанину. На них уже не обращали внимания. Линия фронта рядом - в двенадцати километрах. Вон она, в Станице Луганской. Ныне под украми, а ведь формально считалась вполне себе законной принадлежностью областного центра - городским районом Луганска.

Некое оживление возникло, когда к группе собравшихся подошли Михаил с Алексеем. Им пожали руки, сказали неизбежные в данных обстоятельствах слова - вон, дескать, как с Новым годом укропы поздравили. В квартиру, однако, пока не пустили - осматривают, дескать.

Не грубо не пускали, предупредительно. Даже, можно сказать, просительно. Но!
– Мишкины ли доводы действовали, собственные ли мысли по этому поводу... А только ощущал Алексей некое недоговорённое напряжение, разлитое в воздухе. Как-то смотрели на него... изучающе, что ли. Вдумчиво. И без сочувствия.

Впрочем, военные люди все. Сочувствие на войне быстро атрофируется. Иначе сердце не выдержит.

На главный вопрос - не было ли в квартире женщины, ответили утвердительно. "Только что увезли", - сказал кто-то незнакомый в гражданском. Вот, значит, какую "Скорую" они видели минуту назад! Более подробно о состоянии Ирки гражданский не знал.

Сердце заколотилось будто попало в вязкое болото...

При взгляде снизу на окна квартиры повреждения казались мелкими. Разбитые стёкла, вываленная наружу рама в зале. Обгрызенные осколками занавески, тоже вывесившиеся наружу и вяло елозящие по серой внешней стене. Подкопчённый бетон вокруг. Но не сильно - без пожара обошлось.

Мишка тем временем ввинтился в собрание, вытащил троих. Своих, судя по всему. К Алексею же подошёл незнакомый военный. По ухваткам судя, комендач. Но видно, что фронтовик. Это вызывало доверие.

В комендатуре тоже разные люди служили. Даже - как все говорили - "кобылок" своих на довольствие ставили. И в самом деле: приходилось видеть комендантских девиц, в камуфляже явно не боевой обмятости и с кобурами скрытого ношения, нарочито напяленными поверх него.

Комендач пожал руку, представился:

– Сергей, позывной Томич. Ты - Буран?

Алексей кивнул.

– Что с пострадавшей?
– задал он главный на данный момент вопрос.

– Откуда знаешь, что пострадавшая?
– тут же напрягся комендач.

– Знаю, кого в квартире оставлял.

– А, ну да, - сообразил Томич.
– Жена?

– Что с ней?
– не стал углубляться в подробности Алексей.

– Увезли в областную. Ничего особо страшного. Контузия, несколько мелких осколочных. Врачи сказали - на неделю делов. Максимум - на десять дней.

У Алексея отлегло от сердца. Не, ну вот же шалава! Сказал же: немедленно убираться из квартиры! А она тут ещё полчаса возилась! Красилась, небось...

– Повезло ей, - подтвердил его подозрения командир комендантских.
– Когда влетело и взорвалось, она, видно, в ванной была. Там нашли, - пояснил он.
– Без сознания. В общем, ударная волна и пара рикошетов. Да стекло от зеркала разбившегося. Просто крови потеряла, а то бы тут тебя ждала...

Лёшка ощутил короткий укол гнева. Вот, блин, ханурик комендантский! Утешает так, что ли? "Ждала бы..." За языком следить научись!

Но тут же обругал уже себя. Мужик ведь действительно успокоить стремится. Ну... как умеет. В университетах, небось, не учён.

– Меня знаешь?
– спросил он.

Комендач глянул остренько.

– Довели вон, - мотнул он головой на Мишкиных сослуживцев.
– Потом сам связал. Были о тебе разговоры. А что?

– Про Бэтмена знаешь?
– ответил вопросом на вопрос Кравченко.