Чтение онлайн

— Это-то я знаю, правда не понимаю, зачем певице это надо знать?

— Ты намекаешь на русскую поговорку «Много будешь знать — скоро состаришься»? Не волнуйся, в ближайшие полвека состариться тебе не грозит. А школу заканчивать надо, а потом ещё и в институт поступать.

— Среди всех этих задач и целей, которые ты озвучил, мне явно будет не до детей.

— Вот-вот, я с тобой абсолютно согласен. Сам процесс деланья детей всем хорош и очень приятен, но с конечным продуктом этого процесса можно немного обождать.

— Ну и ладно, до августа время есть. А там решим.

На том и порешили. А потом я был расцелован на прощание и чуть не остался дома, так как Солнышко решила проводить меня до двери абсолютно голой. А в прихожей у нас висели на стенах зеркала и перед моими глазами предстала просто сказочная картина, которую «ни в сказке сказать, ни пером описать». Правда, в сказках царевны в своих дворцах голыми не ходили или авторы об этом умалчивали, а вот в моей сказке почему-то такое происходит сплошь и рядом. Солнышко поняла, куда свернули мои мысли, немного покрутила попой перед зеркалами, дразня меня, и со смехом убежала в ванную. Ну я ей вечером это припомню.

По дороге я набрал телефон завуча нашей школы. Раз вчера решил ей сам позвонить, то вот и звоню. Когда я услышал голос Людмилы Николаевны, то сказал в трубку:

— Здравствуйте, Людмила Николаевна. Это Андрей Кравцов, ваш ученик звонит.

— Привет, Андрей, — ответила немного запыхавшаяся завуч. — Тут опять школу лихорадит и причиной этого опять являешься ты. Прежде всего поздравляю тебя со второй высокой наградой. Это событие было для нас очень радостным. А вот сегодня утром нам подтвердили, что мемориальную доску и твой бюст будут устанавливать уже девятнадцатого. И перед уроками твой Димка мне сообщил, что двадцать наших лучших учеников будут учавствовать вместе с тобой в праздничном концерте в Кремлевском Дворце, посвящённом Дню Победы. Это правда?

— Да, это так и есть. Вчера была уже первая репетиция и мы неплохо справились. Но им надо ещё много репетировать. Вот поэтому я и звоню. Людмила Николаевна, можно они проведут сегодня репетицию в актовом зале вместо уроков? На концерте будет присутствовать сам Леонид Ильич Брежнев, поэтому очень хочется, чтобы наши два выступления были лучшими.

— Я рада, что наши ученики примут участие в таком ответственном концерте. Конечно, пусть репетируют. Я уже разрешила и сама проконтролирую, как они будут справляться. Дима сказал, что форма для выступления у них есть с собой. Её им выдали под твою ответственность.

— Да, они должны были её вчера дома ушить по размеру и побольше в ней ходить, чтобы привыкнуть перед выступлением. И этот концерт будут показывать по Центральному телевидению, так что наша школа опять прогремит на весь Союз.

— Да о ней и так, из-за тебя, уже все знают. Вот даже в понедельник к нам репортеры собирались. Опять о нас, о музее 43-й армии и о твоей группе писать будут.

— Судя по вашему голосу, вам такая известность нравится.

— Не без этого, конечно, но уж очень хлопотно. Твои тут уже два дня строем перед входом в школу усиленно маршируют. Вот девятнадцатого и поучаствуют сразу в двух мероприятиях. Ты сам тоже должен на этом событии присутствовать.

— Обязательно. Я ещё вас хотел предупредить, что 24 мая мы улетаем в Америку. Нам должны будут вручить музыкальную премию «Грэмми», а потом мы сразу летим в Лондон, чтобы организовать концерт к юбилею коронации королевы Елизаветы II.

— Вот это ты размахнулся, с одного континента на другой летаешь и с королевами общаешься. Поздравляю. Я так понимаю, что экзамены надо успеть провести до двадцать четвёртого?

— Очень бы хотелось. Светлана готовится и я между выступлениями стараюсь не отставать. А иначе мы в Москву вернёмся только четвёртого июня, а там у нас очередные концерты намечаются.

— Да уж понятно, что времени у тебя нет. Ты вон и на трибуне Мавзолея с Брежневым постоял, и в концерте участвуешь. Давай на двадцатое назначим вам сдачу. Это будет суббота и в школе будет тихо. И из РОНО никто в свой выходной ехать не захочет.

— Хорошо. Мы со Светланой согласны.

— Ну и отлично. Тогда я всех предупрежу и назначу на десять утра.

— Спасибо большое. Рад был вас услышать и передавайте привет Василию Васильевичу.

Ну вот, ещё одно хорошее дело успел сделать. Надо срочно предупредить Солнышко, что экзамены у нас будут двадцатого и чтобы они с Машей сегодня позанимались как можно интенсивнее. Мой звонок оторвал её от уборки квартиры.

— Ты там всё голой ходишь или уже оделась? — спросил я свою вторую половинку, потому, что сцена в прихожей всё ещё стояла у меня перед глазами.

— Ты с какой-то конкретной целью спрашиваешь или просто так интересуешься? — ехидным голосом и вопросом на вопрос ответила Солнышко.

— С конкретной целью воспользоваться тем, чем ты утром меня соблазняла.

— Так ты приезжай пораньше и пользуйся на здоровье. Разве кто-то против.

— Согласен. Но тебе придётся сегодня потрудиться. Особо не радуйся. Не в смысле кровати, а в смысле подготовки к экзаменам. Я только что разговаривал с Людмилой Николаевной и она нам, в связи с нашей поездкой в Штаты, их сдачу назначила на двадцатое.

— Ого, осталось всего пятнадцать дней. Значит, с Машей мы будем до вечера заниматься. Она сегодня тоже репетирует песню к 9 Мая, но обещала быстро освободиться. Поэтому я сейчас побыстрее заканчиваю уборку и берусь за повторение пройденного. В связи с этим сладкое получишь сегодня попозже.

— Ну вот, надо было утром тебя догнать, англичане бы подождали.

— Тогда бы ты не рвался домой, а так приедешь пораньше и всё получишь. Твоё сладкое никуда не убежит.

Вот хитрюга. Они, женщины, все такие; нас, мужиков, на сладкое заманивают. А сами что, этим совсем не любят заниматься? Ладно, меня «первым делом — самолёты» ждут, «Ну, а девушки? А девушки — потом».

Так как я был сегодня загружен песнями, хотя я и с большим количеством в ВААП совсем недавно приезжал, мне пришлось, для придания ускорения моему делу, взять с собой булькающие и звякающие подарки. Мотивация — великая вещь, и не я её придумал. У нас в народе говорят: «Не подмажешь — не поедешь». Так что смазывать надо и механизмы, и людей. А для мужчин самая лучшая смазка — это дорогой алкоголь. Для секретарши я нёс коробку конфет с ликером Fazer, что тоже можно считать завуалированным слабеньким алкоголем.

Конфеты я отдал сразу, как только зашёл в приемную. За это был удостоен улыбки и кивка в сторону двери начальника. Начальник же встретил меня ухмылкой и своеобразным приветствием:

— Тебе за городом стрельбы мало было, теперь в центре Москвы решил охоту устроить?

— И вам доброго утра, Василий Романович, — сказал я Ситникову и поставил ему на стол бутылку такого любимого им двенадцатилетнего виски. — А что, мне надо было подставить свою голову, чтобы её какие-то менты продырявили?