Чтение онлайн

На проходной завода меня тоже не пытались остановить, так как три Золотые Звезды и известная на всю страну физиономия сразу внушали доверие и уважение. Меня даже взялась проводить до дверей кабинета директора одна молодая симпатичная сотрудница, которой, в качестве благодарности, я подарил открытку с нашими автографами.

Секретарша в приёмной попыталась только открыть свой рот, но тут же его закрыла, понимая, кто к ней пришёл. Я без стука открыл дверь в кабинет, где увидел сидящих за столом троих мужчин и самого директора. Я его в лицо не знал, но всё, что надо уже считал из его памяти. А я не ошибся в своих прогнозах. Этому тоже Андропов зеленкой лоб с удовольствием намажет.

— Попрошу всех, кроме директора, освободить помещение, — громко заявил я.

— Что вы себе позволяете, — дрожащим голосом попытался возмутиться бывший директор, уже догадавшийся, что мой неожиданный визит ничем хорошим для него не закончится.

Трое тихо слиняли, а я сел напротив этого хама в кресло и спросил:

— Ты зачем мой ансамбль вчера заставил бесплатно играть на свадьбе своей дочери? В следствие чего сорвал мне репетицию в нашем Центре.

— Я не знал, что это ваша группа, — стала мне нагло врать эта красная морда, об которую можно было прикуривать.

— Это ты всё сейчас объяснишь следователям по особо важным делам КГБ.

Да, такого последствия своего наглого поступка он не ожидал. Он пытался что-то блеять в своё оправдание, но я остановил его жестом руки, забрав другой рукой телефонный аппарат с его стола.

— Юрий Владимирович, это опять я, — сказал я в трубку. — Запишите? Хорошо.

И я детально объяснил Андропову, где зарыты три схрона с валютой и драгоценностями этого гада. По мере того, как он слушал всё это, лицо его бледнело и он чуть не получил инфаркт. Но я ему не дал так легко уйти от ответсвенности. Я сегодня добрый. Поэтому привёл его в чувство энергетическим поддерживающим импульсом.

— Мои уже в пути. Через пять минут будут у тебя, — сказал Андропов и положил трубку.

Я посмотрел на, считай уже, труп, и сказал:

— Через пять минут комитетчики будут здесь. А через две недели тебя расстреляют за спекуляцию валютой в особо крупных размерах. И не дергайся. Я дождусь приезда следователей, сдам тебя им, а потом поеду по своим делам.

Но этот тупой баран меня не послушал, попытался кинуться на меня и оказался на полу, завывая от боли. Ничему жизнь таких идиотов не учит. Значит, и жизни они не нужны.

О, а вот и вчерашние знакомые. Мы поздоровались и я сказал:

— Забирайте. Задержанный пытался оказать сопротивление, поэтому пришлось его малость поучить уму-разуму.

Уже в машине мне пришла мысль, что скоро все в Москве будут знать о том, как я расправляюсь с казнокрадами и валютчиками. Но лучше пусть боятся, тогда мне и моей команде проще будет работать. Ведь наказание должно быть быстрым и неотвратимым. Так скоро и меня начнут называть «карающим мечом революции».

На всё про всё я потратил пятьдесят минут. И доехал туда-обратно быстро, и с директором часового завода разобрался очень оперативно. Эти советские бонзы совсем обнаглели. Бесплатно заставлять музыкантов выступать — такого я не допущу. Я теперь отвечаю не только за советскую эстраду и буду бороться с любыми проявлениями комчванства как с личным оскорблением. Надо будет статью в «Правде» напечатать и привести примеры из заместителей Суслова, и этого директора завода «Слава» туда, обязательно, добавить. Пусть народ знает, как воруют эти «честные» директора и высшие партийные работники. Мне теперь никто слова поперёк не скажет. Я сам себе отныне и цензор, и идеолог в одном лице. Писать я умею, так что статья получится очень даже на злобу дня.

Вот на отдыхе и придумаю текст. Фамилии главных фигурантов у меня есть, а статью озаглавлю так: «Партия продолжает успешно бороться с валютными спекулянтами и казнокрадами, невзирая на лица и занимаемое ими должности». Это даст козырь Андропову в его борьбе с ними. А то ведь ему было запрещено трогать высших партийных лиц. И тут появилась бы моя статья. Я же теперь являюсь идеологическим рупором ЦК КПСС, а народ соскучился по таким разгромным статьям. Русский человек очень любит, когда арестовывают и сажают, а тем более расстреливают, зажравшихся и проворовавшихся чиновников. Русский народ после этого ещё больше будет любить и уважать Советскую власть.

Ну что ж, пришло моё время выдвигаться в большую политику. И я этот удачный момент не упущу. А чего тянуть? Прямо сейчас надиктую Валерии Сергеевне текст статьи со своего домашнего телефона. Девчонки меня ждали и были почти готовы.

— Ещё двадцать минут и мы отправимся в Ниццу, — сказал я им и пошёл с телефоном на кухню, чтобы меня никто не беспокоил.

Моя секретарша умела печатать такие статьи, надиктованные на слух. Я уложился даже на две минуты быстрее. Получается, мне вообще на работу можно не ходить. Ну, я это, конечно, загнул, но было очень удобно. Сам не сидишь за клавиатурой компьютера, а просто диктуешь свои мысли, продолжая, например, одновременно, обедать.

Статья получилась очень своевременная и хлёсткая. Даже Валерия Сергеевна удивилась моему профессиональному писательскому стилю.

— Прямо сейчас отправьте её в редакцию газеты «Правда» за моей подписью, — добавил я, — с указанием всех моих званий, регалий и должностей. Чтобы сразу сдали её в набор и в завтрашнем утреннем выпуске на первой полосе она уже была.

— Всё поняла, — отчеканила моя секретарша, понимая, что в стране начиналась новая жизнь и она сама будет принимать непосредственное участие в этом эпохальном событии.

— И поставьте в известность Василия Романовича. Он теперь курирует у нас идеологию и должен быть в курсе событий.

Всё, можно отправляться на отдых. Вот только обещание, данное Ситникову, я не сдержал. Я ему обещал, что мы не будем совершать революционных движение и сам же своё обещание нарушил. Но уж больно повод и момент были удобные. Грех было таким удачным стечением обстоятельств не воспользоваться. Завтра Леонид Ильич должен будет решить, что делать с Горбачёвым. Дальше тянуть с ним нельзя, иначе информация может дойти до его ушей и он рванет на Запад. Но тут тогда опять появлюсь я, «весь в белом», и принесу этого перебежчика лично Брежневу «на блюдечке с голубой каемочкой».