Чтение онлайн

Мы вернулись втроём домой и переоделись для приёма. Маша по старой памяти помогла Солнышку с причёской и макияжем. А я сам одел свой фрак, мне было не впервой. Я моим двум женщинам такой солидный очень понравился. В один голос они заявили, что во фраке я выгляжу года на двадцать два, если не больше. Солнышко тоже в своём новом наряде выглядела на пару-тройку лет старше. Вот что хорошая и дорогая одежда с человеком делает.

Было уже без пятнадцати пять, поэтому мы решили отвезти Машу к Лидии Петровне и поехать во французское посольство. Мари мне говорила, что мы можем приехать пораньше, чтобы посмотреть аппаратуру и сцену. Если нужно, то и порепетировать. Я взял с собой минусоки наших двух французских песен и, на всякий случай, ещё две на другой кассете. Я думаю, французы уже катушечными магнитофонами не пользуются.

Здание французского посольства находилось на улице Димитрова в доме купца Игумнова. Рядом строилось новое современное здание канцелярии, но туда посольство переедет только через год, а в этом доме в псевдорусском стиле останется резиденция посла Франции. Мне вспомнились строчка из песни Александра Городницкого 1970 года «Жена французского посла»:

В нём постель распахнутая настежь,

И жена французского посла!

Что это меня на жену французского посла потянуло? Французского посла звали очень длинно и витеивато: Мари Жозеф Луи Брюно барон де Лёсс де Сион. Вот так, опять Мари, только мужского рода. И супруга его ему была под стать: баронесса Леонтина Брюно де Лёсс де Сион. Прямо как «Приорат Сиона» какой-то у них получился. А вот один из предыдущих французских послов Морис Дежан был завербован с помощью КГБ с использованием старой, как мир, «медовой ловушки». Посол влюбился в советскую актрису Ларису Кронберг-Соболевскую и один из сотрудников КГБ разыграл её ревнивого мужа, застав их вместе. Послу пришлось, чтобы избежать скандала и суда, согласиться работать на КГБ.

Этот Мари де Сион в связях, порочащих себя, замечен не был, да и справку по нему я не запрашивал. Мы туда петь идём, а не вербовать этого старичка. Я свою Солнышко в качестве «медовой ловушки» под него подкладывать не собирался, для этого профессиональные актрисы у комитетчиков имеются.

Нас беспрепятственно пропустили по пропуску-приглашению на территорию посольства и мы прошли в само здание. Красота, конечно, неописуемая. Мы сначала попали в аванзал. Хоть и псевдорусский стиль, но сразу захотелось продекламировать: «Здесь русский дух, здесь Русью пахнет». Нас встречала Мари Грину. Давно не виделись, аж со среды, когда она была на нашем концерте в «России» и сидела в первом ряду. Мы раскланялись, как хорошие знакомые, а я опять поцеловал руку француженке. В этот раз она спокойно приняла моё правильное соблюдение этикета на приёме. Я был во фраке и меня это ко многому обязывало. Вот так, мне ещё руку жены французского посла целовать. Но и Солнышку французы тоже будут руку целовать, значит мы с ними будем квиты. Судя по всему, Мари назначили нашим сопровождающим на время приёма.

Всё торжество будет происходить, как она нам объяснила, в Большой гостиной, где была оборудована импровизированная сцена и куда мы втроём и направились. Там стояли три стула, к одному из которых была прислонена виолончель, на втором лежал альт и на третьем скрипка. Значит, будет скрипичное трио ублажать слух гостей, а потом выступим уже мы. И похоже, что будет обычный фуршет без всяких застолий. Это даже к лучшему. Я, конечно, помню, какая посуда и какие столовые приборы какому блюду предназначены, а вот Солнышко не знает. А то подадут нам этакое эскарго со щипчиками и будет она, как Джулия Робертс в фильме «Красотка», этими «скользкими ублюдками» швыряться в официантов.

— Андрей, — обратилась ко мне Мари по-русски, так как мы ещё прошлый раз договорились разговаривать именно на нем, чтобы она могла постоянно практиковаться в языке, — мы с вами не обговорили сумму вашего участия в сегодняшнем мероприятии.

— А я думал, что этот вечер благотворительный, — удивился я такой постановке вопроса. — Я, право, не знаю. Тут всего-то две песни нам исполнить придётся.

— Я приблизительно в курсе, за сколько покупают англичане всего лишь одну вашу песню.

— Но они потом её перепродают в виде пластинок и получают хорошую прибыль. А здесь ни о какой прибыли речи не идёт.

— Я уполномочена предложить вам чек на девяносто тысяч франков, что в долларах составляет двадцать тысяч.

— Большое спасибо, я польщен столь высокой оценкой моего со Светланой талантов.

— Это только аванс. У нас к вам будет необычное предложение, которое, мы надеемся, вы примите.

— Вы меня заинтриговали. Видимо, разговор об этом состоится после нашего выступления.

— Как вы поняли, вот сцена. Сейчас принесут магнитофон с усилителем и колонки. Потом поставят и подключат микрофон, после чего вы сможете настроить всё под себя.

— Сколько людей будет?

— Человек двадцать пять-тридцать. Будет ваш министр культуры Демичев и ещё несколько ваших. Будут также наши и несколько американцев. Чисто фуршетный вечер, чтобы пообщаться. Подавать станут шампанское и канапе.

— Мы не пьём алкоголь, поэтому будем пить вашу знаменитую минеральную воду «Perrier».

— Я пока отойду, а вы не скучайте.

Она развернулась и пошла в сторону входа. А ничего так у неё фигурка. И ведь как держится. Я же помню её глаза на нашем последнем концерте. Молодец, хорошая школа. Посмотрим сегодня на тебя, когда ты будешь стоять совсем рядом со мной, когда я буду петь. Я так понимаю, женщин будет мало. Это и к лучшему. Совсем голову потерять не успеют в присутствии своих мужчин.

— Это что, нам заплатили за сегодняшние две песни двадцать тысяч долларов? — спросила поражённая Солнышко.

— А мы так и соим, — ответил я ей. — Если бы мы всё это оформляли через ВААП, то мы бы получили только три тысячи на руки, да и то в чеках.

— Значит, нам надо самим получать наши заработанные.

— Если бы было всё так просто. Не переживай, мы ещё много сможем заработать.

Вот и принесли наше оборудование. Ну что ж, сейчас начнём с распевки. Исполнять новую французскую песню мы пока, до начала выступления, не будем. Пусть она станет для всех сюрпризом. Я отрегулировал громкость усилителя и микрофон под нас. Потом просто прогнали через магнитофон фонограмму моей и солнышкиной песни без слов. На наши манипуляции со звуком пришла Мари и стала вслушиваться в мелодии. «Belle» она узнала сразу, а вот вторая её очень заинтересовала.

— Это у вас что-то новенькое, — сказала она, довольная. — Мелодия мне понравилась.

— Я написал для Светланы песню на французском языке специально к сегодняшнему вечеру, — ответил я, улыбаясь. — Она несколько дней занималась постановкой произношения. От ваших носовых звуков и грассирующих «р» она чуть с ума не сошла, но справилась. Теперь могу точно заявить, что все французы её полюбят за эту песню.

— Как и вас уже любят за вашу. Вы очень талантливы, сэр Эндрю.

— Мы не в Великобритании. Можете меня называть на ваш манер Andr'e или как раньше Андрей.

— Значит, эту песню ещё никто не слышал?

— Нет, я её только вчера зарегистрировал и собираюсь в понедельник предложить представителям EMI здесь, в Москве.

— Это очень хорошо. Если не секрет, вы больше ничего не написали на французском языке?

— Написал ещё две песни. Их тоже в понедельник покажу англичанам.

— Значит я в вас не ошиблась.

— Вы это о чём?

— Скоро узнаете. Вы бы не смогли и эти две песни исполнить сегодня? Я сейчас пойду и договорюсь по поводу второго такого же чека для вас.