Чтение онлайн

— Не исключено. И, как только научишься принимать форму энергетического сгустка, обязательно побывай в одиннадцатом измерении. Там тебя ждут две божественные сущности, которые уже знают о том, что ты нашёлся.

— А как мне удалось быть одновременно во многих измерениях?

— Я тебе уже говорил, что так умеют делать только боги.

— А предтечи уже там?

— Они там, но теперь нашёлся ты. Тот третий, которого все искали. Поэтому ситуация с ними пока неясная. Так что все ждут только тебя.

— Но что тогда станет со мной, если я там появлюсь?

— Станешь един в трёх лицах. Тебя уже прозвали трёхликий или даже многоликий Андр. Воссоединишься с другими двумя божественными сущностями. Ведь это вы втроём создали эту Вселенную.

Это я уже понял сегодня, после общения с Лэ и с Аэрон. Именно поэтому моё сознание и вытащил сюда Гермес-Тот. И на кой чёрт мне это всё надо? К власти рвутся все, даже демоны. А мне, я чувствую, придется разбираться с Демиургом, выступив в роли создателя Вселенной и совместить эти должности в одной, так как «не следует привлекать новые сущности без крайней необходимости». Прав был монах- францисканец Уильям из Оккама. Только я бы добавил, касаемо создавшейся ситуации, еще одно слово «божественные». Ведь сейчас создатель и хранитель вселенной представали двумя разными лицами, а изначально был только один Создатель, единый в трёх лицах.

Но сразу вставал очень важный вопрос: кто будет главным в нашей троице? Была большая вероятность, что те две божественные сущности могут поглотить меня без остатка. Это меня совершенно не устраивало. Лучше пусть будет наоборот. К тому же я уже мог себя разделить на три своих одинаковых копии, поэтому мне будет проще две из них предоставить в качестве вместилища для женского и мужского тетраграмматона. Это был самый оптимальный вариант. Но об этом варианте надо будет ещё раз потом хорошенько подумать.

— Получается, что Демиург — это верховный архонт, — сказал я. — А архонты — это предтечи. Так?

— Всё правильно, — ответил Пэмандр. — Тебя тоже уже разными именами величают, даже твои жёны. Ты ведь сам выбрал этот путь?

— Скорее он меня выбрал. Но это уже чистая софистика.

Материализовался я опять в гостиничном номере Бает, для которой я просто, всего лишь на долю секунды, расплылся нечётким пятном перед глазами.

— Ты куда-то исчезал? — спросила она, глядя на меня пристальным взглядом.

— Да, — ответил я. — Был в пятом измерении.

— А те, кто нас создали, сейчас в каком?

— В одиннадцатом.

— Значит, они могущественнее тебя?

— Уже не факт. У них там возникли довольно серьёзные проблемы и мне придётся их решать.

— А ты меня с собой возьмёшь в одиннадцатое измерение?

— Ты не сможешь там существовать. Для этого необходимо стать особой энергетическо-полевой формой жизни.

— Я о таком даже и не слышала.

— Мне это было известно давно, но только сегодня я столкнулся с её живым представителем.

— И как вы пообщались?

— Очень продуктивно. Благодаря этому я теперь ещё кое-чему научился.

— Помню твой дежурный ответ о том, что ты ещё учишься.

— Я вот тебе сейчас кое-что покажу и ты сама сможешь оценить, как я учусь, а также мои новые возможности.

После чего я предстал перед ней в образе египетского бога войны. Бает аж отпрянула от меня и было понятно, что я её поразил таким своим мгновенным перевоплощением в хорошо знакомого ей египетского бога Монту.

— Ты вылитый Монту, — воскликнула она восхищённо. — Даже я, прекрасно его знающая, не вижу никаких отличий. Даже мелких. А меня ты можешь сделать обычной девушкой?

— Обычной или красивой?

— Лучше, конечно, красивой. Чтобы ты также восхищался мной, как и нынешним моим обликом

— Давай попробуем.

Я представил себе Иман, топ-модель сомалийского происхождения и жену Дэвида Боуи. Она мне еще в клипе Майкла Джексона «Remember The Time» очень понравилась. Там она, как раз, играла жену фараона. Именно такой, прямо в одежде с царским головным убором, цилиндрическим голубым хепрешем на голове, на котором красовался урей, я и сделал Бает. И без всякого нубийского парика, который, по моему мнению, только портил всю красоту. Хотя его основное предназначение заключалось не в красоте, а в гигиене, к которой египтяне относились очень серьёзно. Ну и облегающий женский золотистый калазирис, конечно.

Пришлось опять материализовать ростовое зеркало, чтобы Бает могла полюбоваться на себя. Ей всё очень понравилось, кроме змеи.

— Это символ царской власти, — сказала она. — Лучше вместо него поместить мордочку кошки. Он будет выглядеть, как нерет и с ним я стану очень похожа на свою собственную жрицу.

Счастливая Бает вертелась перед зеркалом и разглядывала своё красивое человеческое лицо. Она была от него в полном восторге.

— А какой я тебе больше нравлюсь? — спросила она и поцеловала меня в губы.

— Любой, — ответил я и вернул ей страстный поцелуй. — Ты, как богиня, прекрасна в любом виде. Но больше всего ты мне нравишься вообще без одежды.

— Ты всё время думаешь о сексе. И это мне нравится. Женщине приятно чувствовать себя желанной в глазах любимого мужчины.

Я тоже любовался ей. Получается, я всё сделал абсолютно правильно. Калазирис смотрелся на ней просто великолепно. Я знал, что для царских одежд использовался только лен. Очень высокого качества, порой превосходящего стандарты современного ткацкого станка. Шёлка Египет не знал вообще, так как в Китае его не научились ещё производить, да и сам Китай находился слишком далеко от Египта. Шерсть была ритуально нечистым материалом. Полосатого узора на ткани тоже не было. Такой эффект создавала плиссировка, которой так славился Египет.

— Я пойду узнаю у своих жён, как они провели сегодняшние полдня, — сказал я Бает, направившись к выходу и вернув себе свой прежний облик. — Я скоро вернусь.

Я не стал проходить сквозь стены, а вышел, как все нормальные люди, через дверь. Пока я шёл, я анализировал то, что произошло в замке Барди. Да, девушка Клаудиа оказалась суккубом и дочерью Люцифера. Но я знал много историй, когда в ранних христианских книгах суккуб представал существом желанным, а не ужасным. Пожалуй, самой интересной из таких историй являлась легенда, поведанная в 1185 году Уолтером Мапесом в «De Nugis Curialium» о папе Сильвестре II. Согласно этой легенде, будущий папа однажды встретил девушку удивительной красоты по имени Меридиана, которая пообещала молодому человеку богатство и помощь, если тот согласится быть её избранным. Юноша влюбился в неё и, естественно, согласился. Каждую ночь он проводил с таинственной любовницей, при этом его церковная карьера резко пошла в гору: юноша быстро стал кардиналом, затем архиепископом Равенны и, наконец, римским папой.

Но многие истории любви человека и суккуба заканчивались трагически.

По всем канонам, противостоять соблазнительнице мужчина не мог, а удовольствие, которое она дарила ему, затмевало все опасности. Бывало так, что суккуб бросал свою жертву и, все равно, долго мужчина после этого прожить не мог. Тоска по демонице «съедала» его изнутри и обычно такие бедолаги заканчивали жизнь самоубийством. Если же он пытался жить дальше обычной жизнью, то не мог создать нормальную семью, иметь детей, потому, что воспоминания об образе красавицы из потустороннего мира не давали ему покоя. Считается, что дьяволица способна родить ребенка от обычного мужчины и тот будет обладать сверхъестественными способностями. После этого она может подкинуть его отцу и жизнь такого человека превращается в настоящий ад.