Чтение онлайн

Но, на всякий случай, я постоянно находился рядом с Бает. Такой случайный контакт мог произойти в её храме в Бубастисе. Но находясь там, я специально снял покров со своей ауры, чтобы копия богини Бает, если она вдруг там появится, могла увидеть и почувствовать издалека, что к нам лучше не приближаться.

Я представил себе такую картину. В храме встречаются две Бает и начинают выяснять отношения, кто круче. Но круче, в любом случае, будет моя Бает. Я же основательно поработал с её подсознанием, сняв блокировки, поставленные архонтами, и она теперь могла летать по воздуху, как реактивный самолёт и, причём, довольно долго. Ну и еще некоторые изменения внёс, которые положительно сказались на яркости её ауры и её способностях. Так что её двойнику точно было бы несдобровать, случись такая неожиданная встреча без меня.

Чужая Бает мне не нужна, потому, что именно моя богиня сейчас носила под сердцем двух моих сыновей. И горе любому богу, который поднимет на неё руку. И не только руку, а просто бросит в её сторону косой взгляд. Против меня они ничего не смогут сделать. Так что надо будет, на обратном пути, заскочить в свой храм и посмотреть, как они меня там почитают.

А вот и дворец предстал перед нами во всей своей красе. Высокие каменные стены опоясывали его по всей длине периметра. Всё правильно, здесь живёт воплощение живого бога на Земле. Наследная дочь самого Амона-Ра. И ничего божественного ей не чуждо. К тому же она женщина и мать двоих дочерей. Перед тем как стать фараоном, Хатшепсут носила титул «Супруги бога» (hemet necher). Это было связанно с её определёнными жреческими функциями. Считалось, что жрица с таким высоким титулом умиротворяет и задабривает Амона, поддерживая формулу перерождения. А теперь Хатшепсут передала этот титул своей старшей дочери, которую звали Нефру-ра, что на египетском означало «Совершенство Ра». Я знал, что дочь скоро выйдет замуж за Тутмоса III, но, к сожалению, умрёт раньше матери. Только по поводу этого, я думаю, можно будет что-нибудь сделать. В смысле помочь прожить дольше, если с её мамой мы наладим нормальные отношения.

А чиновник-то понял, что за таких гостей, которых он привёл во дворец, его ждёт очень большая награда, поэтому суетился очень активно. Нас пропустили в высокие ворота без проблем, но на наш эскорт охрана смотрела очень внимательно. Они понимали, что это не просто наши слуги и что у них в руках не обычные деревянные палки, а нечто более опасное, чем их копья и даже луки.

Благодаря своим связям во дворце, нашему провожатому удалось без помех провести нас через довольно большую площадь, отделяющую внешние стены от самого комплекса внутренних зданий. С крыш за нами внимательно следили лучники, но мы с Бает вели себя спокойно и величественно, как и подобает очень важным вельможам.

В самом здании дворца нам пришлось немного подождать, пока Птахмес решит наш вопрос. Я его по дороге сюда предупредил, чтобы о том, кто мы такие, он рассказал только самой Хатшепсут или Верховному жрецу, который назывался hem-netjer-tepy или «первый слуга бога». Он часто носил еще и дополнительный «звучный» эпитет, связанный с посвящённым божеством. Именно в Фивах Верховный жрец Амона назывался «Открыватель небесных врат». Вот такие витиеватые прозвища были у местных жрецов.

Мы с Бает не зря предстали перед Птахмесом в обличии богов. Ведь дворцовые сановники будут его обязательно спрашивать, кого и зачем он привёл с собой. Чтобы не раскрывать наше инкогнито, у него будет один выход — клясться и ручаться своей головой, что мы очень важные персоны и божественная Мааткара-Хатшепсут будет очень довольна встречей с нами. Именно на это и ушло время для согласования всех нюансов.

Но я был уверен, что сразу нас к царице не допустят. С нами сначала встретится сам «первый слуга бога». Всё так и произошло. Нас провели в богато украшенное помещение, где нас ожидал некто, изображающий из себя верховного жреца с группой служителей культа Амона рангом поменьше. Считав его подсознание, я понял, что это никакой не верховный жрец. Нам решили устроить проверку. Ну что ж, поиграем, раз вы этого хотите.

Я ментально передал Бает мысль, чтобы она ничему не удивлялась, так как жрец, стоящий перед нами, ненастоящий. После чего я вырубил его окружение, а самому сдавил виски волной боли. После того, как он схватился за них руками, я поднялся в воздух и громоподобным голосом произнёс:

— Как ты посмел, червь, выдавать себя за Верховного жреца бога Амона?

Тот упал от боли на колени и прохрипел:

— Мы хотели убедиться, сможете ли вы распознать подмену. Сейчас я позову настоящего «Открывателя небесных врат».

Видя, что я перешел в режим левитации, Бает тоже поднялась в воздух. Я отпустил кольцо боли, сжимавшее голову лжежреца, и приказал ему:

— Ступай за главным.

Тот пулей выскочил из зала, а мы продолжали висеть в воздухе. Такими и застал нас «первый после бога». В дверях появился дородный лысый мужчина в возрасте. Его балахон был весь расшит золотом. Золото также блестело в виде многочисленных колец и браслетов на его руках и пальцах. Да, в выдержке ему не откажешь. Внешне он никак не проявил своего удивления, даже увидев тела потерявших сознание младших жрецов, но внутренне, я видел, он был ошеломлён нашими возможностями. Он сразу понял нашу иноприродность и то, что мы не люди в обычном понимании этого слова, так как мы продолжали парить в воздухе, поправ все законы земного притяжения. Было видно, что с богами он никогда не сталкивался, но был в курсе, что они существуют. И хорошо знал определенные ритуалы, записанные в древних египетских манускриптах и приличествующие в подобных ситуациях.

— Простите нас за эту проверку, но она была необходима, — сказал он, кланяясь и давая понять, что не до конца уверен, что мы те, за кого себя выдаём. — Тот, кто привёл вас, говорил о вашей божественной сущности.

— Всё так и есть, — сказал я, после чего трансформировал себя в Монту, а своей спутнице вернул её первозданный облик.

Увидев, что перед ним, действительно, боги и именно те, кто был вчера на празднике в Бубастисе, он преклонил одно колено. Его сан «первого слуги бога» Амона-Ра не позволял ему падать ниц. Именно из Египта этот ритуал перейдёт потом в Средневековую Европу и рыцари станут преклонять колено перед своим сюзереном или перед дамой.

Из его головы я узнал, что его зовут Менхепер-сенеб. Да, я когда-то читал о таком. Это был чень хитрый интриган. В глаза пел дифирамбы Хатшепсут, а за её спиной с одним из самых влиятельных вельмож Египта, Рехмиром, пытался свергнуть ее с престола. Однако, этот план закончится неудачей. Женщина-фараон будет править долгие двадцать лет. А теперь, с моей помощью, намного дольше.

— Я счастлив тем, что вижу перед собой знаменитых бога Монту и богиню Бастет, — сказал он, склонив почтительно голову. — Я Верховный жрец Амона и его первый слуга.

— Мы знаем, как тебя зовут, — включилась в разговор Бает, которой я передал всю информацию об этом жреце. — Помимо этого мы знаем, что ты затеваешь с Рехмиром государственный переворот против нашей ставленницы, чьё «золотое имя» звучит, как Нечеретхау («Божественная восхождениями»). Мы посланы сюда Амоном-Ра, чтобы наказать тех, кто пошёл против «Того, кто за южной стеной».

Жрец побледнел и понял, что это смертный приговор ему и его людям. Он прекрасно знал, о ком богиня только что сказала. Ведь Юг в египетской символике был образом вечности, сам Амон-Ра находился по ту сторону творения. Жрец слишком возгордился и стал считать себя равным богам. Но что он, обычный смертный, теперь может противопоставить этим двум настоящим божествам, посланных Незримым Солнцем по его душу. Ни-че-го.

Вот тут жрец уже пал ниц и взмолился:

— Я не смог устоять перед соблазном абсолютной власти. Моё желание было стать регентом тринадцатилетнему Тутмосу III. Но я превыше всего думал о величии Египта. Ведь я считал, что женщина не может быть фараоном.

— Как смеешь ты не соглашаться с выбором Амона-Ра, твоего верховного бога? — сказал я грозным голосом, от которого у жреца волосы встали дыбом от страха. — Именно с его молчаливого одобрения Хатшепсут стала фараоном.

— Я искуплю этот грех, только не лишайте меня жизни. Я всё сделаю, чтобы боги были довольны мной.

Мне очень хотелось просто испепелить его, но я решил поступить также, как это сделал с принцем Чарльзом и князем Ланди. Я превратил жреца в лилипута. Это было эффективное наказание, которое, вместе с ростом, мгновенно уменьшало и раздутую донельзя человеческую гордыню.

На «Открывателя небесных врат» было жалко смотреть. Он понимал, что наказание за его святотатство обязательно последует. И что оно будет суровым, но не таким унизительным.

— Иди и позови сюда «Любимую Амоном», — сказал я этому, ставшему в одно мгновение никем, полурослику.