Чтение онлайн

Лиз мы взяли с собой в свою машину и уже впятером в заднем отделении Мерседеса поехали в концертный зал «Олимпия». По дороге Солнышко инструктировала Лиз, что ей надо будет делать перед концертом, во время и сразу после него. Я же сидел с Серёгой и обсуждал порядок песен во время нашего выступления. Стив в это время внимательно прислушивался к двум разговорам сразу.

Естественно, песни на русском языке мы исполнять во время этих гастролей не будем. Их просто никто не знает и не поймёт. Открывать концерт и начинать выступление необходимо с «Une vie d’amour», потом за ней и остальные пять песен на французском языке пойдут. «Belle» придётся ставить пятой. Солнышко к ней уже более-менее привыкла, так что после неё поставлю две своих, чтобы она смогла полностью придти в себя. После французских пяти у нас пойдут все наши английские и одна испанская, которых хватит на два часа. Значит, в общем концерт продлится где-то два с половиной часа без антракта. Мы это с Мари всё утро уточняли, поэтому я объяснял это только для Серёги и Солнышка, которая разговаривала с Лиз, но краем уха нас тоже слушала. Про то, как действует на женщин моя «Belle» я вслух произносить не стал, чтоб не пугать наших английских друзей. И мы ещё, помимо разговоров, успевали посматривать по сторонам, любуясь видами Парижа. Ехать нам от нашего отеля было минут десять, поэтому мы постарались быстро решить все свои вопросы.

Вот и «Олимпия», или официально Olympia Bruno Coquatri, неожиданно появилась перед нашим взором и мы подрулили к её главному входу. Ещё бы её не заметить, её узнает каждый по гигантскому красному рекламному щиту с козырьком на фасаде здания. Ну а если учесть, что на нем огромными светящимися неоновыми буквами было написано «Demo», а рядом располагалась огромная наша афиша, то становится понятно, что это всё вместе взятое произвело на нас впечатляющий эффект. Я знал, что в 1964 году именно в этом концертном зале выступили The Beatles. Перед ними, в первом отделении, пела французская певица и киноактриса Сильви Вартан. В нашем случае и первое, и второе отделение поём только мы, что говорит о нашей популярности и достаточности нашего репертуара для полноценного концерта. Нам на «разогреве» никто не нужен, мы сами кого хочешь разогреем своими песнями.

Вот к следующему разу обязательно напишу ещё семь песен, чтобы всё первое отделение концерта петь только на французском языке. Да и пластинка целая тогда получится. Я это и планировал сделать к середине июня, но гастроли случились очень для нас неожиданно. Мы приехали в «Олимпию» как раз за час до начала нашего концерта. Мари была на наших двух концертах в Москве и консультировалась с англичанами, поэтому всё оборудование должно быть такое же, как мы использовали в Союзе и какое я указал в райдере. Я думаю, что будет даже лучше. Это что касается светового оформления, дымогенераторов и видеопроектора.

Так как мы будем открывать наш концерт французскими песнями, я решил нашу рыцарскую «Holding Out for a Hero» поставить последней в первом отделении, чтобы после неё сразу уйти в гримерку и там переодеться. Лиз может просто не справиться с быстрым переодеванием Солнышка. В который раз добрым словом вспомнишь Машу.

Изначально «Олимпия» была театром, потом кинотеатром, а теперь концертным залом. Рядом со входом уже собирался народ. Они, узнав нас, махали нам руками. Не так импульсивно, как наши московские почитатели нашего таланта, но сразу было видно, что радовались от души. Девушки посылали нам воздушные поцелуи, а молодые люди ещё и хлопали в ладоши. Интересно, все билеты на наш концерт уже проданы или нет? Так как мы вошли в здание через центральный вход, то я не удержался и спросил у девушки в кассе, есть ли ещё билеты. Она меня сначала не узнала, так как что-то записывала на листке и ответила автоматически уже знакомое: «Все билеты проданы». А потом, когда подняла на меня глаза и узнала, то открыла рот от удивления. Понятно, что не ожидала увидеть того, чей портрет красовался на большинстве улиц и афишных тумб Парижа.

Нас уже вышли встречать двое из администрации концертного зала, которые нас и провели в гримерку. Наши сумки со сценическими костюмами нёс наш водитель, не англичанам же их нести, а полицейские продолжали по бокам охранять всю нашу группу. В этот раз я, наконец-то, заметил машину третьего полицейского-водителя. Это был неприметный «Peugeot», в котором шофёр так и остался сидеть в салоне, наблюдая за нами. Он тоже был в штатском, чтобы не привлекать к себе внимание окружающих.

Проходя все вместе по коридорам, мы ощущали запах именно театра, а не концертного зала. Пахло почти вековой стариной и непередаваемым ароматом театральных подмостков. Нам на английском языке, чтобы все понимали, по ходу движения обстоятельно рассказали, где и что находится. Гримерок было около десяти и нам предоставили самую большую, так как других выступающих сегодня не было. Мы оставили свои вещи и прошли на сцену. Тедди, увидев телевизионщиков, пошёл к ним, а один из полицейских продолжал везде сопровождать нас. Второй, Пьер, остался возле двери гримерки. Тоже правильно, нам на сцене достаточно и одного, а тут наши сценические костюмы остались.

Зал нас поразил своей красотой и изяществом. Всё было выполнено в красных тонах. Бельэтаж плавно переходил в ложи, которые располагались почти над сценой. Не было прямых линий, всё было закруглено и создавало эффект красных волн, накатывающих на тебя. Центрального прохода в партере зрительного зала не было, а были два боковых, в начале которых, ближе к сцене, уже расположились телеыизионщики со своими стационарными телекамерами. А вот третий был с портативной телекамерой и переносным видеомагнитофоном формата U-matic, который он таскал на ремне, перекинутым через плечо. С камерой он был соединён специальным кабелем. Оставалось два года и появится, с изобретением формата видеозаписи Betacam, новый класс устройств: камкордеры, совмещающие в одном корпусе передающую камеру и компактный видеомагнитофон. Именно с ним беседовал Тедди и мне стало понятно, кто будет снимать документальный фильм о наших гастролях в Париже.

Сцена была в два раза меньше, чем в КДС, но тоже немаленькая. Стив и Лиз сопровождали нас троих, внимательно знакомясь с окружающей обстановкой. Пол под ногами был блестящий и хорошо отражал верхний свет. В центре стояло дополнительное возвышение, почти как у группы Queen, когда они здесь выступали месяц назад. Оно напоминало наше лондонское, которое нам устанавливали в Одеоне. Огромные колонки стояли по бокам и в глубине сцены. То есть сцена была заполнена и мы на ней не потеряемся. Не в плане того, что заблудимся, а в смысле того, что не будем выглядеть маленькими и незаметными на фоне пустого пространства.

Арка с дискошаром была уже установлена и светотехники её начали тестировать. Трон и испанская гитара стояли в стороне за портьерой. На вершине возвышения с тремя ступеньками стояла не ударная установка, как у Queen, а синтезатор, ритм бокс и микшерский пульт. Серега сразу рванул туда и стал изучать то, с чем он сегодня будет работать. Всё было уже подключено и наш клавишник извлёк первые звуки из синтезатора.

— Всё, как моё, — крикнул довольный Серёга, так как было видно, что он всё это время переживал за то, как будут звучать его новые инструменты.

Всё повторялось, как в Лондоне. Только там перевозкой инструментов занимались люди Стива, а здесь французы. Хотя общее руководство этим процессом опять лежало на Стиве. Свой Gibson Flying V я всегда вожу с собой, а вот остальное музыкальное оборудование приходится брать второй раз в аренду уже на месте. Я хотел взять серёгин синтезатор и всё остальное и поместить в багажное отделение нашего бизнес-джета, но оно было очень маленьким, да ещё там находились наши чемоданы. Так что его пришлось оставить и Серёге лететь налегке.

На сцене было ещё человек десять работников, которым мне не пришлось долго объяснять, что я хочу от них. С первых их вопросов было понятно, что это профи и мы быстро поняли друг друга. В машине мы с Серёгой набросали полный список песен и их порядковые номера, напротив которых я поставил галочки, означающие, что во время их исполнения необходимо будет включать дымогенераторы. Ещё я отдал их старшему, который назвался Огюстом, видеокассету с нашими клипами и объяснил, в каком порядке они идут и на каких песнях их включать. Их было всего пять и завершать концерт будет пятая «We are the world». Там идут кадры съёмки в студии звукозаписи EMI в Лондоне всего нашего звездного состава, с которым мы скоро опять встретимся, только уже на концерте.

Так, с этим разобрались. Теперь следует быстренько прогнать песни. В принципе, это можно было и не делать, так как мы только вчера вечером выступали в «России». Нам, единственно, надо привыкнуть и запомнить их порядок исполнения.

— Солнышко, — обратился я к своей подруге, — у тебя нет такого ощущения, что наш последний концерт в Москве был очень и очень давно?

— Мне тоже так кажется, — ответила Солнышко. — Я это сразу ощутила, когда мы вышли на сцену. Хотя с последнего нашего концерта прошло меньше суток.