Новый старый 1978-й. Книга шестнадцатая
Шрифт:
— Не парься, — ответил я и поцеловал целого капитана Космических войск, чтобы она отмерла. — С этим я сейчас сам разбираюсь. Ты давай дуй к своим и объявляй боевую готовность. Как только появятся арахниды, Крис всем вам сообщит. А мне надо подумать, что делать со странными гостями.
В ответ я получил поцелуй от Ксюхи и успел шлёпнуть её по попе, пока она это делала. Когда она вышла, раздался голос Крис:
— Я заметила, что вы перестали пользоваться машиной времени.
— Расту потихоньку.
— Когда здесь был Гермес-атлант, он предупреждал о возможном появлении подобного человека. Но он говорил, что это будет бог.
— Я и есть бог. Хотя пока продолжаю ещё учиться.
— У Пэмандра?
— Уже нет. Мне кажется, что я немного перерос своего учителя. Надо будет в ближайшее время спросить об этом у него самого.
— Что будете делать с гигантскими «скатами»?
— Уничтожать. Только, пока, не знаю как.
— Товарищ генерал армии. Мои датчики космического слежения обнаружили биокорабли арахнидов.
— Сколько их и куда направляются?
— Более тридцати пяти тысяч.
— Я так и думал. Собрали всё и всех.
— Держат курс на «Звезду смерти».
— Объявляй всеобщую тревогу. Сорок один линкор плюс моих одиннадцать отправятся вместе к ним навстречу. Я с одним линкором двину на перехват гигантских невидимых «скатов».
— А кто тогда поведет одиннадцать атлантских кораблей?
— Тоже я. Я теперь един в трёх лицах.
Опять раздался звук, похожий на хмыкание.
— Слушай, Крис, может тебя в человеческое тело запихнуть? — спросил я у своего искина. — Станешь ходить на двух ногах и нормально выражать свои эмоции. Парня симпатичного из моих головорезов себе заведёшь. Потом дети пойдут.
— Человеческое тело слишком ненадёжное хранилище для моего кристалла, — ответила та. — Но я подумаю над вашим предложением.
Приказы отданы, пора разобраться с новыми гостями. Слишком они непростые оказались. Их даже аппаратура атлантов с большим трудом смогла засечь. Никаких данных по ним нет, значит они точно не из этого мира. Было бы неплохо отдать их Крис на анализ. Но они слишком огромные и я думаю, что у меня просто не будет возможности этого сделать. Их придётся уничтожать, не задумываясь об их научной пользе для нас. Да и времени, скорее всего, на их тщательное изучение у меня не будет. Слишком много членистоногих сегодня вступят в бой с нами. И каждый воин, особенно такой, как я, понадобится для отражения их массированной атаки. На кону стоит жизнь земной человеческой цивилизации, а это для меня является наивысшим приоритетом.
Глава 8
«Имеет значение, какую сторону мы выбираем. Даже если света никогда не будет больше, чем тьмы. Даже если радости в Галактике будет меньше, чем боли. Ибо каждый поступок, который мы совершаем, каждое слово, которое произносим, — имеет значение. Я выбрал свет не для того, чтобы однажды «выиграть» в некой вселенской игре. Я выбрал его просто потому, что это свет».
Квай-Гон Джинн, персонаж «Звёздных войн», джедай, один из лучших воинов своего времени.
По пути к своему линкору меня оторвал от мыслей звонок моего сотового. Конечно же, это был не кто иной, как Генеральный секретарь ЦК КПСС. Мой единственный в этом мире начальник. Если не считать Маршала Устинова, по ведомству которого я числился на должности заместителя министра обороны.
— Здравствуйте, Леонид Ильич, — поздоровался я первым, коснувшись пальцем значка соединения на экране телефона.
— Здравствуй, Андрей, — раздался довольный голос Брежнева. — Я тут с Дмитрием Фёдоровичем разговаривал и он сообщил, что сегодня на концерте вы исполните песню на русском языке. Молодцы. Вся страна этого давно ждала.
— Мы тоже ждали подходящего момента. Я написал песню сразу на двух языках, вот и появилась такая возможность послать Родине привет от всех нас.
— А что это у тебя голос такой сосредоточенный?
— Тридцать пять тысяч биокораблей арахнидов появились в пределах нашей Солнечной системы. Помимо этого с тыла к Земле летят неизвестные создания, которые являются очень опасными противниками. И все по наши души. Так что ситуация в космосе на данный момент сложилась очень непростая.
— Ничего себе. Вас же, по сути, там не так уж и много.
— Благодаря новой улучшенной системе управления космическими кораблями, которую только недавно установили, на каждый линкор теперь стало достаточно отправить служить всего троих офицеров. За счёт этого получилось увеличить количество кораблей, способных противостоять агрессору.
— Но этого, всё равно, очень мало.
— Армада членистоногих направляется в сторону «Звезды смерти», поэтому у нас есть ещё один козырь в предстоящей схватке.
— На концерт вернуться успеете?
— Должны. Моя новая песня его, как раз, и открывает. Я пою вместе с Сьюзи Кватро. Поэтому буду стараться как можно быстрее ликвидировать возникшую угрозу.
— А нельзя ли это сражение советским людям в прямом эфире показать?
— Можно, конечно. Получается, что вы в нашей победе нисколько не сомневаетесь?
— Не сомневаюсь. И даже полностью в ней уверен. До меня дошла информация, что ты уже, каким то образом, стал богом. А боги, как я знаю, не проигрывают.
— Я вчера одного очень грозного бога хеттов Сутеха уничтожил. Так что боги тоже, получается, смертны.
— Очень интересная информация. Ты опять в Древний Египет перемещался?
— Да. Там тоже были проблемы.
— Машина времени?
— Я уже научился обходиться без неё.
— Да, ну ты и растёшь.
— Все так говорят. И Вишну, и Люцифер.
— Вижу, что очень известных и полезных друзей ты себе завёл. Когда отправляешь свои корабли навстречу арахнидам?
— Тревогу уже объявил. Так что минут через двадцать они должны будут заметить друг друга на встречных курсах.
— Тогда прямо сейчас дай картинку на Останкино, а они там сами решат, когда и в каком виде пустить её в эфир.
— Уже отдал приказ.
— Тогда с Богом.
— Вы же коммунист, Леонид Ильич?
— А ты бог, хотя тоже коммунист. С тобой теперь всё перевернулось с ног на голову.
— Тогда принято. Но свою битву с космическими незнакомцами я в прямой эфир давать не стану. Запись делать буду, а потом сам решу, что можно показывать, а что нельзя.
— Не хочешь выдавать все свои секреты?
— Есть такое дело. Людям пока ещё рано знать кто я такой. Они вон к древнеегипетской богине Бастет до сих пор не полностью привыкли. А тут ещё я окажусь очень непростым человеком.