Чтение онлайн

В буфете я взял три бутерброда с чёрной икрой и два с сырокопченой колбасой. На запить такую вкуснятину я взял большую чашку крепкого кофе. И тут я вспомнил забавную историю, рассказанную мне знакомой официанткой лет двадцать тому вперёд. Она работала несколько раз в КДС и обслуживала делегатов различных съездов. И вот однажды какой-то чабан-делегат попросил себе на обед суп. Ему принесли суповую чашку кипятка на блюдце, а на этом блюдце лежала столовая ложка и суповой кубик-концентрат, мы его называем теперь бульонным кубиком, очень дефицитная тогда вещь была. Так вот, вместо того, чтобы опустить этот бульонный кубик в кипяток, размешать ложкой и есть, как суп, или пить, как бульон, он стал пить пустой кипяток вприкуску с этим кубиком. Вот такие делегаты съездов приезжали тогда в Москву решать государственные вопросы.

Поедая бутерброды, я пытался понять, как я смог считать информацию о спрятанном пистолете у того генерала. Видимо, моя чувствительность постепенно повышается и я уже начинаю считывать мыслеобразы или мыслеформы. Я хорошо знал, что любая мыслеформа должна отвечать трём основным принципам. Во-первых, особенность мысли определяет цвет. Цвет был чёрный, тут вопросов даже не возникало. Во-вторых, характер мысли определяет форму. Здесь было не всё так просто, но чёрный шар с направленным, заострённым как дротик, щупом однозначно указывал на направленный и агрессивный характер. И в-третьих, ясность очертания мыслеформы говорила об уверенности совершить одно-единственное действие, то есть убить.

Ещё было удивительно то, что я смог на каком большом расстоянии увидеть в режиме онлайн кабинет Андропова и его приёмную. Вероятней всего, в этот момент негативные энергетические колебания не только одного человека были направлены на Юрия Владимировича, поэтому этот мощный волновой пакет я не просто почувствовал, но и увидел. Мои способности и возможности растут, но ни с кем по этому поводу я проконсультироваться не могу, даже с Андроповым. Они меня сразу запрут в какой-нибудь секретный филиал института мозга и прощай моя свобода. Лучше сам со всем этим буду разбираться, не посвящая никого в детали.

Неожиданно я услышал, как отрылись многочисленные двери зала заседаний и народ стал вытекать из них, как реки из большого озера. Я направился к выходу из КДС и, посмотрев через огромные стекла, обнаружил Солнышко и Серёгу уже стоящими на улице. Сегодня в Москву вернулось обещанное тепло и солнце, поэтому мы были без плащей. В этом людском море каждый второй был с наградами на груди, поэтому концентрация Героев на один квадратный метр просто зашкаливала и на мою Звезду никто внимания не обращал.

— Что-то случилось? — взволнованно спросила у меня Солнышко, увидев, как я подхожу к ним. — Я подумала, что тебя кто-то срочно вызвал.

— Всё уже утряслось, — ответил я своей второй половинке. Вчера он за меня очень сильно волновалась и теперь я её стал про себя называть своей второй половинкой. — Да, был срочный вызов по тем делам, о которых я не имею права говорить. Но теперь проблема решена и мы можем спокойно ехать в ВААП. Серега, ты с нами?

— Я вчера познакомился с одной девушкой и мы решили сегодня встретиться и пойти в парк Горького.

— С тобой всё ясно — весна, любовь и никакого комсомола. Хорошо, вечером созвонимся.

Мы с Солнышком пошли к машине и она меня спросила:

— Проклова о тебе у меня спрашивала, почему мол ты так неожиданно ушёл. Она сказала, что ты очень непростой юноша.

— Конечно, непростой. Простым людям Брежнев с Андроповым по телефону не звонят и в ЦК ВЛКСМ на съезде не избирают.

— Я почти так ей и ответила, только добавила, что имена простых людей школам не присваивают.

— И что она на это тебе сказала?

— Она, оказывается, знала об этом от тебя, но узнать подробности этого не успела, так как ты неожиданно исчез.

— И ты, конечно, ей рассказала, как это произошло?

— А что ещё делать, просто так сидеть и слушать неинтересные выступления скучно. Вот мы и болтали с ней.

— Болтайте на здоровье, Елена женщина нормальная и нам может пригодиться.

— А чем она нам может пригодиться?

— Многие певицы, став знаменитыми, начинают сниматься в кино. Например, Сенчина или Пугачева. Вот ты, хочешь сняться в кино?

— Конечно, хочу. Только вместе с тобой.

— Посмотрим, как получится. Я хочу, чтобы ты снялась в каком-нибудь хорошем фильме, хотя бы в эпизоде. Я как раз хотел об этом поговорить с Прокловой, но не получилось. Завтра обязательно спрошу её об этом. Она же говорила, что сейчас снимается в двух фильмах, вот и поможет тебе пару раз мелькнуть на экране.

— Спасибо, ты такой заботливый.

— Я же тебя люблю, поэтому и хочу, чтобы ты была не только популярной певицей, но и стала известной актрисой.

Она поцеловала меня в знак благодарности. Затем мы поехали в ВААП. Сегодня я решил не скрывать свои награды. Сотрудники агенства, заметив нас издалека, приветливо махали нам руками. Но когда видели у меня на пиджаке Золотую Звезду и три наградные планки, замирали на секунду, а потом начинали сосредоточенно соображать, можно ли так панибратски вести себя с Героем Советского Союза. Я же продолжал им улыбаться и они понимали, что я остался таким же простым парнем, и ещё шире улыбались мне и Солнышку. Солнышку тоже было приятно такое их отношение ко мне и она радостно прижалась к моему плечу, обхватив мою руку своими руками.

В приемной секретарша Ситникова уже знала, что я был отмечен правительственными наградами, поэтому не так бурно проявила свою радость при виде меня с наградами, но все равно, на её лице читалась гордость за то, что ей оказывал знаки внимания настоящий орденоносец.

— Ну здравствуй, герой, — обратился ко мне Василий Романович вместо приветствия, — вижу, ты сегодня со Светланой приехал. Прошлый раз ты так торопился, что даже спокойно поговорить не получилось.

— Здравствуйте, Василий Романович, — поздоровался я, — мы со Светланой только освободились после съезда и сразу к вам.

— И как комсомольский съезд?

— Меня час назад избрали в ЦК ВЛКСМ.

— Поздравляю, этого следовало ожидать. Борис Николаевич Пастухов тебя хорошо помнит, поэтому решил продвинуть ещё и по комсомольской линии.

— Помимо этого моё имя решили присвоить школе, в которой я учусь.

— Неожиданно, но ещё раз поздравляю. Я такого на моей памяти не припомню. Да ты и так оказываешься всегда и везде первым и единственным. Вон, ты у нас единственный в стране сэр и рыцарь, и теперь школу твою будут звать рыцарской. Это, конечно, шутка, но сам знаешь, что в каждой шутке есть только доля шутки, а остальное всё правда.