Чтение онлайн

Вопрос с вновь созданной комиссией Андропову получилось решить легко, так как с Пельше у него давно сложились хорошие деловые отношения. Материалов на сотрудников милиции по превышению ими своих должностных полномочий, по коррупции в их рядах и даже по участию отдельных милиционеров в преступных группировках, у КГБ было много. Пельше был обижен на Брежнева и Щелокова за дело со спецталонами, поэтому правильно и своевременно поданные дополнительные материалы сделали из Пельше не просто товарища по Политбюро, но и активного сторонника самого Андропова в вопросе борьбы со Щелоковым. Как говорит русская пословица: враг моего врага — мой друг. Необходимо в ближайшее время подготовить дополнительную расширенную докладную записку для Пельше по всем этим вопросам. И прежде всего активизировать возбуждение уголовных дел против нарушивших закон сотрудников милиции. Пельше будет работать по этому делу сверху, а сотрудники КГБ будут чистить эти «авгиевы конюшни» снизу.

И он уже начал, сразу после четверга, этим активно заниматься. Были созданы специальные группы из оперативников КГБ, которые выезжали на места и помогали местным сотрудникам задерживать и этапировать в Москву арестованных подозреваемых работников местных отделений и управлений МВД. Перед этим Андропов встретился с Арвидом Яновичем и показал справку о подготовленных материалах на более чем двенадцать тысяч сотрудников милиции. Пельше полностью поддержал его и в результате Андропов заручился абсолютной поддержкой руководителя Комитета партийного контроля в этом вопросе. И вот уже второй день в Москву нескончаемым потоком привозили подследственных по уголовным делам, с материалами которых сразу знакомили членов комиссии Пельше. Прокуратура была полностью на стороне Андропова и Пельше, так как сама была недовольна работой МВД и лично товарища Щёлокова, что облегчало работу сотрудников его аппарата. Министерство внутренних дел ничего сделать в сложившейся ситуации не могло, так как руководила этим процессом коммунистическая партия, а не КГБ.

Ещё он вспомнил, как перед самим этим заседанием Политбюро отозвал в сторону Громыко и передал ему для ознакомления протоколы допросов Шевченко. Буквально через несколько секунд после начала чтения, Громыко побелел, как мел и спросил:

— Что ты собираешься с этим делать? — спросил министр с затравленным видом.

— Тебе решать, Андрей Андреевич. Могу сейчас на Политбюро поставить вопрос о предательстве твоего высокопоставленного сотрудника, а могу убрать обратно в сейф.

— Лучше, если ты, Юрий Владимирович, уберёшь эти протоколы подальше в сейф. Я согласен в ближайшее время поддержать твою кандидатуру в секретари ЦК и всегда быть активным сторонником во всех твоих начинаниях. Я думаю, что в качестве друга, я тебе буду более полезен, чем в качестве врага.

— Хорошо, я понял твою мысль и не буду обнародовать эти документы. Мы позже вместе решим, что делать с самим Шевченко.

Да, тогда был его двойной триумф, а после заседания его попросил задержаться Брежнев. Оставшись в комнате одни, Лёня спросил:

— Как тебе удалось так быстро раскрыть эти два громких преступления?

— Мои аналитики просчитали вероятности и пришли к однозначным выводам по первому и второму делу. На основе их выводов мы собрали необходимую информацию. Были составлены точные характеристики преступников и вот результат быстрой и слаженной работы нескольких управлений моего ведомства.

— Слушай, Юрий Владимирович, а что лично по мне западные разведки готовят что-то, ты не в курсе? Я до сих пор хорошо помню июньскую историю прошлого года в Париже, когда во время посещения Вечного огня у Триумфальной арки меня должен был убить снайпер, засевший на одной из соседних улиц. Твои ребята тогда хорошо сработали с французами.

— Нам стало известно о нескольких вероятных провокациях в отношении вас и даже есть информация о готовящемся покушении, — быстро просчитав ситуацию, твёрдо ответил он, — но точные данные о месте и времени будут готовы к концу следующей недели.

— Вот тогда давай подъезжай ко мне в Завидово и всё расскажешь. Я знаю, что ты не охотник, стрелять по зверям не любишь, но мы просто посидим на природе, воздухом подышим.

— С удовольствием, Леонид Ильич, приму ваше предложение.

Это была его третий триумф. Все видели, что только его одного оставил для личной беседы Брежнев, а это был ясный знак для всех, что он теперь в милости у САМОГО. И самое главное, что вопрос о снятии Щелокова поднял первым не он. а Кулаков и ещё шесть членов Политбюро поддержали это предложение, в том числе и он.

Он тогда подумал о том, что Музыкант сможет оперативно помочь получить информацию по поводу Лёни. У Брежнева четвертого мая состоится поездка в ФРГ, там возможно всякое. Лёня будет встречаться со Шмидтом по поводу ракет СС-20 и газового вопроса. Даже если Музыкант не успеет предоставить данные к концу недели, то он сам что-нибудь придумает. Ведь не зря Лёня вспомнил о попытке покушения на себя в Париже, значит боится повторения подобного и поэтому вспомнил его прошлогодние заслуги в этом деле. А тут он ещё показал, как и в Союзе можно успешно бороться с преступностью, вот и надеется на его, Андропова, возможности.

У Музыканта будет три дня, чтобы постараться найти сведения о готовящихся покушениях на Брежнева. Не зря же он сегодня спасал его от Суслова, вот теперь пусть и отрабатывает своё не только спасение, но и возможную правительственную награду. Надо будет ему напомнить при встрече о разговоре с Сусловым, чтобы Музыкант понял, что без его поддержки ему никак не обойтись.

Сегодня утром у него состоялся серьёзный разговор с Сусловым. Самое главное, что он был к этому полностью готов. Взлёт Музыканта как в Союзе, так и Англии не прошёл незамеченным и не давал покоя многим. Большинство из них уже догадалось, что Музыканта поддерживает он и Андропов понимал, что действовать те будут через Суслова, решив скомпрометировать Музыканта перед вторым человеком в партии и государстве. И вот сегодня состоялся этот ожидаемый давно разговор, который принёс ему ещё одну победу. Победу очень значимую, потому что он получил карт бланш на использование Музыканта от главного идеолога страны и улучшил отношения с самим Михаилом Андреевичем.

Они встретились с Сусловым на Старой площади по вопросу согласования общей позиции по диссидентам и Михаил Андреевич спросил его прямо:

— Юрий Владимирович, это твой человек сейчас в Лондоне выступает с концертами?

— Да, мой, — ответил Андропов, — и хорошо, между прочим, выступает, доказывая то, что советский человек может быть талантлив во всем.

— Мне тут сообщили, что ведет он себя несколько вызывающе.

— Это завистники на него клевещут, Михаил Андреевич. Он уже один принёс нашему государству доход в полмиллиона фунтов стерлингов и, по прогнозам, ещё полмиллиона в ближайший месяц принесёт. Так что за два месяца чистыми миллион фунтов заработать для Родины у нас мало кто может.

— А мне другие цифры называли.

— Я и говорю, завистников у него много появилось. Вы читали позавчерашнюю газету «Morning Star»?

— Читал, конечно. Замечательная передовица вышла, очень талантливо написана.

— Так это наш певец главреду Тони Чатеру все эти правильные мысли подсказал, вот поэтому и получилась у английских коммунистов так хорошо поднять тираж своей газеты, и не только газеты. По нашим данным, их влияние выросло на несколько процентов благодаря контактам именно с нашим певцом их Генерального секретаря КПВ Гордона Макленнана. А что касается самой статьи, то ведь даже спецкоры «Правды» стали цитировать или брать на вооружение идеи, изложенные в этой передовице.

— Смотри-ка, твой пострел и в этом себя показал. А зачем ты ему дипломатические паспорта выдал?

— Во-первых, отец у него наш сотрудник и у него сейчас дипломатический статус в соседней капстране. Во-вторых, они выступали в качестве наших послов мира и дружбы. И это помогло ему познакомиться с Её Величеством Елизаветой II, которая даже побывала на его концерте, а с её младшим сыном, принцем Эдуардом, они стали лучшими друзьями. Теперь у нас появился прямой выход на королеву и дипломатический статус нашего певца тому очень способствовал. Не по чину Её Величеству встречаться и беседовать с простым певцом, а тут у него имелся статус посла, что позволило всем считать их беседы вполне официальными.