Чтение онлайн

Потом «Теплоход»

И, в завершение, «Твои глаза»:

Я всё это написал на трёх отдельных листках, потом стал наигрывать мелодии и петь. Солнышко следила за мной, затаив дыхание.

— Я тебя хочу, — прошептала она.

И мы рванули в спальню, как сумасшедшие, скидывая на бегу одежду. Мы два раза подряд доставили друг другу удовольствие. Мы кричали от восторга, стонали от страсти. Взмывали на вершину Эвереста и падали в Марианскую впадину. Потом мы упали обессиленные и минуты две лежали без движения, просто смотря друг другу в глаза. Говорить или целоваться уже не было никаких сил.

— Спасибо, любимый, — промурлыкала Солнышко через некоторое время. — Твои песни так возбуждают, что сил терпеть нет. Особенно последняя. Мне казалось, что я кончу прямо в кресле.

— За такой безумный секс я готов писать песни только о любви, о любви к тебе. Завтра сделаем аранжировку и они зазвучат еще лучше. Ты иди в ванную, а я позвоню Серёге и предупрежу, что мы приедем в десять.

После ванной я отправил Солнышко спать, а сам пошёл печатать информацию для Андропова. Надо было отрабатывать квартиру и показать, что я серьезный человек и ко мне следует относиться серьёзно. Поэтому я решил сдать генерал-майора ГРУ Полякова Дмитрия Фёдоровича. Он, находясь в Нью-Йорке в тысяча девятьсот шестьдесят первом году по собственной инициативе предложил сотрудничество ФБР и «слил» шесть наших шифровальщиков. На второй встрече сдал американцам 47 советских разведчиков ГРУ и КГБ, работавших в то время в США. Идейный гад был, ему же американцы предлагали перебраться в Штаты, но он отказался по идейным соображениям.

В 1974 году Поляков получил генерал-майора, продолжая работать на американскую разведку. Во время сотрудничества передал ЦРУ информацию о девятнадцати советских разведчиках-нелегалах, о ста пятидесяти иностранцах, сотрудничавших с разведслужбами СССР и о примерно 1500 действующих сотрудников разведслужб СССР. В в итоге получилось двадцать пять ящиков переданных врагу секретных документов в период с 1961 по 1986 год. Отпечатав на машинке текст рапорта о Полякове, который занял целых два с половиной листа, я, с чувством честно выполненного долга, с хрустом потянулся и отправился спать.

Когда я вернулся в спальню, Солнышко уже спала. Казалось, что беззащитный маленький котёнок свернулся калачиком на подушке и тихо-тихо дремлет. На её губах играла счастливая улыбка. Я аккуратно, стараясь не шуметь, лёг рядом. Солнышко прижалась ко мне своим тёплым доверчивым девичьим телом и причмокнула, как младенец, губами во сне. Я обнял её и провалился в сон.

В это пятничное утро меня разбудила уже Солнышко своими поцелуями. Я на это отреагировал как молодой породистый пятнадцатилетний жеребец. Два ударных раунда закончились нашей общей и оглушительной победой. Мы уже перестали считать, сколько раз в день мы так отрываемся. Нам хотелось — и мы исполняли наши хотелки. Мы были молоды и счастливы. И мы уже абсолютно не стеснялись друг друга. Наша любовь не признавала никаких ограничений и стеснений. Каждому, прежде всего, хотелось доставить удовольствие не себе, а партнёру. Каждый сантиметр тела друг друга мы изучали внимательнейшим образом, не только визуально, но и тактильно. Когда руки и пальцы казались неспособны передать всю гамму чувств, мы использовали наши губы, как более чувствительные инструменты. Солнышко таким способом открывала для себя абсолютно новое и ещё никогда ею не испытанное. Я же, используя весь свой многолетний любовный опыт, щедро делился им с девушкой и, одновременно, вспоминал давно забытые радостные ощущения юности.

Мы пошли вместе в ванную и ополоснулись. Я рванул на пробежку, а Солнышко на кухне стала готовить завтрак. После пробежки и тренировки я почувствовал зверский аппетит и съел всё, что Солнышко мне приготовила и даже попросил добавки в виде двух бутербродов с колбасой.

— Сейчас мы берём с собой заранее всё для записи и заезжаем в наш паспортный стол, — я озвучил для Солнышка мои планы на сегодняшний день. — Из паспортного стола едем к главному инженеру, и уже там, в Черемушкинском паспортном столе, ставим мне в паспорт новую прописку. После этого заворачиваем к Серёге. У него поём и записываем пять новых песен. Потом отправляемся в ВААП и, после всего этого, едем на «Мелодию». Надо обязательно взять с собой несколько шоколадок на подарки. Хорошо, что я вчера в «Берёзке» купил десять штук больших, с разными начинками и наполнителями.

Мы загрузили футляр с моей гитарой, дополнительно маленький кассетный магнитофон PHILLIPS на всякий случай, кассеты с нашими песнями и пакеты с подарками в машину, и подъехали к 127-му отделению милиции. Дежурный меня узнал и махнул рукой, разрешая проходить. Я быстро забежал в кабинет к уже знакомой паспортистке. Она меня тоже сразу узнала и за несколько минут сняла меня с учета, потом заполнила открепительный талон и поставила штамп в паспорт о снятии меня с регистрационного учёта у них. За это я ей подарил ещё несколько наших с Солнышком фотографий с заранее написанными нашими с Солнышком автографами и большую плитку шоколада с цукатами и сухофруктами.

Затем мы приехали в паспортный стол в Черёмушках, где я отдал открепительный талон и там же мне сразу поставили в паспорт уже новый штамп, со вписанной моей новой пропиской. Увидев мою фамилию в паспорте, эта пожилая паспортистка нас узнала и всё сделала быстро, за что пришлось ей подарить несколько наших подписанных фотографий и ещё одну шоколадку, но уже с орехами. Вот так, благодаря нашим фотографиям и шоколадкам, ну и, конечно нашей известности, мне удавалось быстро решить множество бюрократических проблем.

Серёга открыл нам дверь сразу, как только я коснулся пальцем кнопки звонка. Пока мы раздевались в прихожей и потом настраивали аппаратуру, я успел рассказать ему, что теперь наша с Солнышком новая квартира находится в соседнем с Серёгой доме и показал свой паспорт с новым адресом на штампе.

— Теперь мы с тобой соседи, — сказал я и протянул ему шестьсот чеков. — это пока половина твоего гонорара. Чуть позже я получу ещё и приплюсуем работу за сегодня. Солнышко получила свои деньги вчера. Все довольны зарплатой?

— Ещё как! — хором ответили оба.

— Если есть какие вопросы по зарплате, сразу говорите. Не накапливайте недовольство в себе. Кого что-то не устраивает или есть замечания и предложения — выкладывайте, всё обсудим вместе. Уверен, скоро начнутся наши гастроли. Будет непросто, поэтому финансовых проблем нам только ещё не хватало. Днём мы с Солнышком едем на «Мелодию» решать вопрос по нашей пластинке. Всё, за работу!

Пять новых песен мы записали, на удивление, всего за два часа с небольшим. Наш профессиональный уровень растёт очень быстро, да и спелись мы уже, в прямом и хорошем смысле этого слова. Мы уже понимаем друг друга с полужеста и полузвука, поэтому работается легко, быстро и продуктивно. Серёга записал ноты и передал мне катушку с пятнадцатью нашими песнями для «Мелодии» и ещё одну записанную катушку с новыми пятью песнями для «Маяка». Я предупредил его, что скоро придётся делать профессиональные фотографии на обложку нашего первого альбома, поэтому потребовал не пить и не драться, чтобы не испортить лицо. Да, и быть в ближайшие день-два всегда на связи. Если куда-то Серёга собирался уходить, то должен был оставить бабушке телефон, по которому его можно будет найти.

Потом я позвонил Ситникову в ВААП и сказал, что мы едем к нему с песнями. Не в том смысле, что мы будем ехать и горланить в окна машины наши песни, а в смысле того, что везём пять новых песен, которые необходимо зарегистрировать сегодня. До Большой Бронной мы долетели за двадцать пять минут. Нас уже встречали, как хороших знакомых или даже родных. Я передал пять новых песен с маленьким магнитофоном и кассетой в придачу сотрудникам Василия Романовича, отправил Солнышко, как всегда, в буфет и мы с Ситниковым закрылись в его кабинете для серьёзного разговора.